Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Отсюда подъезд закрывали припаркованные машины и разросшиеся кусты возле стены. Седан стоял напротив главного входа. Пассажир следил за дверью и частью двора, поэтому моего подхода со стороны торца не заметил.

Я прошёл вдоль стены, миновал окна первого этажа и приблизился к подъезду сбоку. Последние несколько метров пришлось преодолеть быстро. Пассажир мог увидеть меня, только если бы специально повернул голову в эту сторону.

Домофон здесь давно превратился в декорацию. Я потянул дверь, вошёл в подъезд и аккуратно прикрыл её за собой. На первом этаже горела одна лампочка. Вторая мигала с таким упорством, словно пыталась передать сообщение азбукой Морзе. Выше освещение работало через этаж. Лифта в доме, разумеется, не было, поэтому подниматься пришлось пешком.

На втором этаже за дверью громко работал телевизор. На третьем пахло жареным луком, кто-то готовил ужин, и я почувствовал, как у меня тотчас начала выделяться слюна.

Я поднялся на четвёртый этаж и остановился возле лестницы.

Здесь находились три квартиры. Нужная располагалась справа. Металлическая дверь выглядела новой, два замка тоже. Возле косяка виднелись свежие следы от отвёртки. Возможно, хозяин недавно менял личинку. Ну или кто-то уже проверял, насколько дверь хорошо держится.

Я достал телефон, запустил видеозапись и убрал аппарат в нагрудный карман. Камера смотрела наружу через край куртки. Изображение получится так себе, зато разговор сохранится. При дальнейшем развитии событий запись могла оказаться куда как полезнее моего пересказа.

Я нажал кнопку звонка.

В квартире тихо звякнул сигнал. Почти сразу послышался шорох. Кто-то быстро прошёл по прихожей, задел мебель и остановился. Потом стало тихо.

Я подождал секунд десять и позвонил снова.

За дверью скрипнула половица. Шорох приблизился. Глазок потемнел.

— Кто? — спросил мужской голос.

— Сергей Костин.

Человек за дверью замер. Я слышал его дыхание, хотя между нами находилась металлическая створка. Через несколько секунд мужчина ответил:

— Ошиблись квартирой. Здесь таких нет.

— Двадцать один сорок семь. Чёрная «Тойота». Временный пропуск двести пятнадцать.

Внутри что-то тихо стукнуло. Потом что-то щёлкнуло. Открывать дверь Костин пока не собирался, просто положил руку на механизм.

— Кто вы такой?

— В двадцать три восемнадцать машина Василия покинула объект. Наталья к тому времени уже была мертва, — сухо сказал я.

За дверью промолчали. Даже дыхание вдруг исчезло. Костин либо отошёл, либо стоял на месте и пытался понять, откуда молодой голос знает то, ради чего он сменил имя и прожил двадцать лет чужой жизнью.

— Уходите, — процедил он.

— Возле подъезда стоит тёмный седан. Водитель остался за рулём. Пассажир следит за входом. Полагаю, что это ребята из службы безопасности Петра.

Костин тяжело втянул воздух, настолько быстро, что я даже услышал свист через дверь.

— Вызываю полицию.

— Вызывайте. Только объяснить придётся, почему Геннадий Ларин отзывается на имя Сергея Костина и собирает сумку посреди ночи.

За глазком снова стало темнее. Костин посмотрел на меня.

— Кто ты?

— Роман Ефимов. Психолог детского лагеря «Форпост».

— Кто⁈

Ну да. На его месте я бы тоже решил, что жизнь окончательно свернула куда-то не туда. Двадцать лет человек скрывался от бывших коллег, следствия и людей Пети. В итоге ночью его нашёл лагерный психолог и с порога назвал номер временного пропуска.

— В «Форпосте» находятся Глеб и Леон, — пояснил я. — Сын Васи и сын Натальи.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Открой, и я всё расскажу.

За дверью тихо выругались.

— Вася здесь?

— Нет.

— Он знает адрес?

— Нет. Я не сообщил ему адрес. За Васей следят, и его появление привело бы людей Пети прямо сюда. Открой дверь, я не собираюсь орать на весь подъезд, — повторил я свою просьбу.

Первый замок повернулся. Потом щёлкнул второй. Цепочка осталась на месте.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров.

В щели появилось осунувшееся лицо. Костин сильно постарел по сравнению со старой фотографией. Волосы почти полностью поседели, под глазами лежали тёмные круги, кожа на щеках обвисла. Однако основные черты лица всё же сохранились.

Дверь он держал левой рукой. Средний палец заметно уходил в сторону.

Ошибки не было.

За его спиной виднелась прихожая. Возле стены стояла застёгнутая дорожная сумка. Сверху лежала куртка. Костин уже готовился уезжать. Возможно, заметил машину во дворе.

— Я говорю, вали отсюда, шкет! — прохрипел он.

Не знаю, то ли он не впечатлился моим внешним видом, то ли ещё чего, но Костин попытался закрыть дверь. Я придержал створку ладонью.

— Через главный подъезд выйти уже не получится. Двор просматривается. В машине сидит водитель, двигатель заведён. Судя по сумке, ты решил снова исчезнуть. В этот раз поездка может закончиться остановкой в ближайшей лесополосе.

— Тебе какое дело? — зашипел Костин.

— Леону скоро восемнадцать. Глеб тоже получит право распоряжаться долей. Петя торопится. Ты один из тех, кто видел Васю на объекте во время убийства. И единственный, кого удалось найти.

— Я уже всё сказал следствию.

— Сначала одно. Через три недели другое.

Лицо Костина перекосило. Он снова потянул дверь на себя, однако я не убрал руку.

— Они ждут, когда ты выйдешь, — продолжил я.

Костин посмотрел мне за плечо. На нижнем пролёте как раз хлопнула дверь, и по лестнице послышались шаги.

Поднимались двое.

Костин услышал их одновременно со мной. Глаза у него расширились. Он резко дёрнул дверь на себя, но я поставил ботинок между створкой и коробкой.

— Убери ногу! — зашептал он.

— Теперь уже поздно.

— Я тебя не пущу.

— Тогда через минуту разговаривать будешь с людьми менее разговорчивыми.

Шаги приблизились. Люди поднялись на последний пролёт. Костин посмотрел на лестницу, затем на меня. Цепочка звякнула. Он снял её дрожащими пальцами и распахнул дверь.

— Заходи!

Я вошёл в прихожую. Костин сразу потянул створку на себя, однако повернуть замок не успел.

Снаружи нажали на ручку.

— Геннадий Сергеевич, откройте, — раздался спокойный мужской голос. — Возникли вопросы по старым документам. Адвокат хочет поговорить.

Глава 18

Костин отступил к стене, по цвету лица становясь одинаковым с обоями в коридоре. Прихерело мужику, ну тут и неудивительно. Обстоятельства складывались не в его пользу.

— Дверь откройте, — послышался «ласковый» голос из-за двери.

Один из гостей почувствовал, что дверь не открывается — его дёрганья ручки ни к чему не привели. А могли? Вряд ли, особенно учитывая, что я держал ручку с противоположной стороны так крепко, что дави не дави — дверь всё равно не откроется.

Ясное дело, что вся его «ласковость» тотчас улетучилась. В дверь последовало несколько тяжёлых ударов.

— Ты чё, сука! Дверь открой!

Быстро же у них кончилось терпение. Могли