Вожатый из 90-х - 5 - Валерий Александрович Гуров

Я всё же спустился с ментами, чтобы проследить за обыском. Бандитов тоже повели вниз, чтобы проводить обыск в их присутствии.

— Я ещё этого поймал, — сообщил старик, указывая на Бурова.

В багажнике седана лежали две пары перчаток, упаковка пластиковых стяжек и небольшой рулон клейкой ленты. В бардачке нашли свежую фотографию Костина, листок с адресом квартиры и кнопочный телефон.

Кравцов, естественно, попытался съехать и заявил, что эту машину видит впервые. Вот только его никто не слушал…

Запасной телефон потребовал код. Кравцов назвать его отказался. Буров тоже сообщил о полном отсутствии знакомства с аппаратом, автомобилем и со своим спутником.

Серов, привычный к таким вещам, велел упаковать находки и оформить изъятие. После этого Бурова и Кравцова повели к полицейской машине.

Буров было снова заговорил про начальника отдела, прокуратуру и людей, которые к утру устроят всем неприятности. Майор выслушал первые две фразы.

— В машину, — перебил он.

Кравцов попробовал задержаться возле двери и бросил Костину:

— Ты ещё пожалеешь.

Серов повернулся к сотруднику.

— Отдельно внесите угрозу свидетелю. Дословно.

Обоих посадили в старый полицейский фургон.

Андрей всё это время держался в стороне и, только когда бандитов усадили в бобик, подошёл ко мне.

— Может, всё-таки расскажешь, кто ты такой?

— Мой отец учился у Романа Михайловича, — сказал я. — Потом воспитывал меня по его правилам. Роман Михайлович говорил, что люди, которые прошли его школу, обязаны поддерживать друг друга. Своих бросать нельзя. Василию сейчас нужна помощь. Я знал, что ты тоже учился у него, поэтому обратился к тебе.

Андрей несколько секунд всматривался в моё лицо.

— Отец жив?

— Умер.

Детектив протянул руку. Я пожал её.

— Хороший у тебя, стало быть, отец был. Царство ему небесное. Роман Михайлович тоже был мировой мужик. Сейчас таких людей сильно не хватает.

— Согласен.

Андрей отпустил мою ладонь, однако взгляд остался внимательным. Легенду он принял. Поверил ли полностью, оставалось под вопросом.

Серов взглянул на бобик и подошёл ко мне.

— За сознательную позицию спасибо, — сказал он мне.

Серов снял очки и потёр переносицу.

— Дело Василия Иванова я помню. Оно тогда хорошо пошумело. Свидетель изменил показания, алиби развалилось, потом материалы быстро ушли в суд. Разговоров вокруг хватало.

Костин стоял чуть в стороне и слышал наш разговор. Дорожная сумка осталась в квартире.

Майор повернулся к нему.

— Сергей Костин, вы готовы дать показания по старому делу?

Костин посмотрел на меня.

— Да, — ответил он. — Готов.

Глава 19

На обратной дороге бензин начал подходить к концу. Стрелка ещё держалась выше красной зоны, но рисковать машиной Элеоноры после всех сегодняшних приключений было бы откровенным свинством. Я свернул к круглосуточной заправке, остановился у свободной колонки и заглушил двигатель.

На часах перевалило за пять утра. Небо над городом уже посветлело, хотя солнце ещё пряталось за домами. Возле кассы скучал заправщик в синей куртке. Он сидел на пластиковом ящике и смотрел ролики в телефоне. Моё появление заставило его подняться, чему мужчина явно обрадовался меньше, чем я.

— Полный бак пятого, — сказал я, открывая лючок.

Мужчина пожал плечами и взялся за пистолет. Я направился в магазин, сразу ощущая приятный запах кофе. За кассой сидела сонная девушка.

Я заказал два больших кофе. Потом заметил стойку с цветами возле холодильника. Выбор выглядел скромно: три потрёпанных букета роз, несколько хризантем в прозрачной плёнке и один горшок с кактусом.

Кактус вполне подходил Элеоноре по характеру. Дарить его после ночной просьбы о машине всё же казалось опасным. Физручка могла правильно понять намёк и продемонстрировать сходство с растением на практике.

Я взял небольшой букет хризантем.

Кассирша пробила кофе, цветы и упаковку жвачки. На букет она посмотрела с лёгким интересом, но ничего не сказала.

Я забрал стаканы, цветы и оплатил полный бак, после чего вернулся к машине и сел за руль.

До лагеря оставалось около сорока минут. Дорога постепенно оживала. Навстречу потянулись первые автобусы, грузовики и легковушки с людьми, которым зачем-то понадобилось вставать в такую рань.

Обратно я ехал куда спокойнее. Костин находился у полиции, Серов принял дело, а Андрюха остался с майором.

Кофе для физручки стоял в подстаканнике. Второй я пил маленькими глотками. Напиток обжигал язык и почти не помогал от усталости. За ночь я уже успел найти свидетеля, познакомиться с людьми Пети, поучаствовать в драке и вернуть полиции разыскиваемого гражданина. Для лагерного психолога программа получилась насыщенная.

Оставалось провести семейную беседу с двумя подростками, каждый из которых имел основания ненавидеть отца другого. Так что работы до завтрака хватало.

Когда впереди показался поворот к «Форпосту», небо уже стало серо-голубым. Охранник у шлагбаума узнал машину и поднял его заранее. На этот раз мобильника с игрой у него в руках не было. Мужчина стоял возле будки с кружкой и смотрел на меня заметно бодрее.

Я опустил стекло.

— Доброе утро.

— Оно у вас уже второе за ночь, Роман Михайлович, — буркнул охранник. — Элеонора Сергеевна раз пять приходила спрашивать, вернулись вы или нет.

— Заботливая какая.

— Злая, — уточнил он. — Я бы на вашем месте цветы купил.

Я поднял букет, лежавший на соседнем сиденье.

— Опытный человек всегда готовится заранее.

Охранник одобрительно кивнул и пропустил меня. На парковке горели фонари. Элеонора ждала своей машины на лавочке неподалёку, скрестив руки на груди. На ней были спортивные брюки, толстовка и лёгкая куртка. Волосы она собрала в хвост. Судя по сонному лицу, спать физручка действительно не ложилась.

Я припарковался на прежнем месте и заглушил двигатель. Элеонора подошла к водительской двери ещё до того, как я успел её открыть.

— Живой?

Я выбрался наружу. Элеонора сразу забрала ключи, обошла машину и принялась осматривать кузов. Заглянула под бампер, провела ладонью по правому крылу, присела возле колеса. Я стоял рядом с двумя стаканами и букетом.

— Эль, ты меня тоже можешь осмотреть. У меня губа разбита.

— А позвонить ты забыл⁈ Я ведь просила! Но нет, Роман Михайлович настолько занятой человек, что даже телефон выключил!

Я вспомнил, что действительно обещал физручке позвонить через час. Но как-то не до того было… потому я лишь развёл руками и тотчас протянул ей букет.

Элеонора его поначалу проигнорировала, закончила обход, открыла водительскую дверь и посмотрела на приборную панель. Потом запустила двигатель. Стрелка топлива поднялась до самого верха.

— Полный бак? — спросила Элеонора.

— Материальный ущерб возмещён заранее.

Я протянул ей кофе. Элеонора взяла стакан, сделала глоток и только теперь заметила цветы,