Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

и почём зря наказывали. А бывало, бес этот вещицу у старух какую-нибудь из-под самого носа украдёт и спрячет, что не найти вовсе, как сквозь землю провалилась. А после подкинет её соседке, да так, что старухи, пока не уразумели, что это бес с ними забавляется, переругались все. А ясно это стало служителям храма только после того, как нечистый от проказ к запугиванию перешёл.

В один несчастный день повадился бес малюток-подкидышей с зыбок детских наземь опрокидывать. Посреди тишины вдруг раздастся истошный детский крик ушибленного оземь дитяти, так не только несчастные старухи от страха креститься начинали, но и служителям храма становилось не по себе. И вот если доселе у кого-то и были сомнения насчёт старушек, что некоторые из них, уже разумом совсем слабые, могли чужое взять, то обидеть ни в чём не повинных малюток представитель рода человеческого, конечно же, не мог. И ежели доселе бес не обозначал явно своего присутствия, то с того момента уже не стеснял себя ни в чём. Прознав про новые «забавы» зверя, сердобольный народ московский всех сироток да подкидышей богадельни этой по семьям разобрал, так что очень скоро в нищепитательнице остались только лишь старухи одинокие да бабы, те, что немощны да искалечены, за которыми никто не придёт, да и им самим идти некуда. Демон же, видимо ещё пуще озлобившись, глазу невидимый, начал днём и ночью на печи, лавках, палатях и в углах стучать и громыхать. А спустя ещё некоторое время, войдя в полную силу, сперва кричать и рычать начал, а после и вовсе заговорил. Всякие ругательства и нелепости старухам стал кричать, сбрасывать их с постели и лавок, угрожал замучить до смерти.

Не оставил бес и прошлой своей «забавы». Стащит спящую старуху за ногу с постели, посадит в детскую зыбку и давай её, как дитя малое, укачивать в ней, приговаривая свою колыбельную: «Спи, старая, спи, дурная!» А закачав до полусмерти, скидывал и её об пол. В общем, до того демон замучил несчастных старух, что и вправду кое-кто из них от таких переживаний умом тронулся, а кто со страху и вовсе Господу Богу нашему душу отдал. Остальные, едва живые, день и ночь заклинали служителей храма изгнать нечистый дух и освободить богадельню от его присутствия. Да что уж там, монахи Троицкого храма и сами с опаской сторонились этой осквернённой нечистым обители старух, а чтобы вступить в противостояние с ним, о том и подумать не хотели. Очень скоро сия страшная история дошла до сведения царя.

Прознав про новые «забавы» зверя, сердобольный народ московский всех сироток да подкидышей богадельни этой по семьям разобрал…

Будучи весьма набожным, царь Алексей Михайлович велел священникам, кто силу в себе имеет, молитвами действовать против злокозненного духа. Многие тогда московские духовные лица попытались изгнать дьявола из богадельни, но у них ничего не вышло.

Будучи весьма набожным, царь Алексей Михайлович велел священникам, кто силу в себе имеет, молитвами действовать против злокозненного духа. Многие тогда московские духовные лица попытались изгнать дьявола из богадельни, но у них ничего не вышло. Ничего не успели они, а только ещё пуще раздражали нечистого, да так, что он сам стал обличать священников в их непотребных делах и беззакониях. И вот когда уже все отчаялись совладать с бесом на Кулишках, один из царёвых приближённых вспомнил о живущем в пустыне чудотворце и указал ему на преподобного Илариона, который молитвами своими мог прогонять нечистых духов.

Труден, опасен и полон испытаний был монашеский путь его. В возрасте 22 лет в 1653 году Иларион постригся в монашество и от некоего священника Василия узнал о будущем месте своего пребывания, называемом Флорищевой пустынью. Ещё будучи мирским человеком, Иларион некоторое время жил при обители во Флорищевой пустыни и дал себе обет вернуться на постоянное пустынежительство, но, получив постриг, продолжал откладывать своё переселение во Флорищеву пустынь.

Духовник же его, взывая Илариона вспомнить данное Богу обещание, убедил его отправиться с ним в обитель на Флорищеву гору. Но недолго продолжалось тихое житие Илариона с братией: началась чума, выкосившая всех иноков, так что в живых остался только Иларион. Начались скитания, голод и холод одолевали монаха, но Иларион не переставал молиться, чтобы Милостивый Господь сподобил его вернуться во Флорищеву пустынь. Горевал инок, скучая по покинутой обители, но местные жители, крестьяне, всячески помогали ему. И со временем на проповеди к Илариону стал стекаться народ со всех окрестных селений.

Вскоре Господь услышал молитвы праведного монаха, и Иларион, не без добрых людей, смог вернуться в обитель, восстановить её и притянуть братию. Благодаря усилиям Илариона стала обитель расти и облагораживаться. Но и на этом не закончились злоключения претерпевающего монаха: часто в обитель наведывались разбойники в поисках «монастырских сокровищ». Подвергали святого пыткам, не желая верить словам его, что всё потрачено на устройство обители. Много скорбел святой подвижник и о своей братии.

Монахи часто роптали на свою жизнь, не в силах сопротивляться голоду и болезням и бороться с невидимым врагом, испытывавшим их сердца, они покидали монастырь. И время церковной смуты не обошло стороной обитель: хотя Иларион и принял новые церковные постановления, нашлись и на него недоброжелатели, оклеветавшие его перед патриархом Никоном, обвиняя в старообрядчестве. Представ перед патриархом, святой честно сказал, что если ранее он и сомневался в правильности принятой реформы, то уже давно совершает все службы по новым книгам. Никон хоть и поверил искреннему ответу Илариона, всё же отправил его на сорокадневное испытание в Чудов монастырь. После этого пустынник с миром возвратился обратно в обитель, а патриарх, послушавши клеветников, вскоре и сам стал их жертвой.

Слава о святом подвижнике распространялась с небывалой скоростью, и в обитель потянулись паломники и богомольцы, ибо уже тогда стал славиться он даром пророчества и чудотворения. Многие искали его в надежде получить исцеления от физических и духовных недугов – и получали. Слава о нём распространилась по всей земле русской. Вот в это самое время и застали святого игумена царёвы посланники. Велели они Илариону собираться и отправляться в столицу, где должен он был предстать пред царём. Иларион решил, что его снова оклеветали, на этот раз перед самодержцем. Оставаясь в неведенье, только и успев вымолвить «Господи, помилуй» и не смея царского наказа ослушаться, смиренно поехал он в Москву. При встрече Иларион поклонился царю Алексею Михайловичу до земли и приготовился к гневным речам, но, к удивлению своему, тот ласково принял