Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

Ободрённые словами преподобного, оба монаха вместе с Иларионом продолжили читать молитвы. Но и коварный демон в злобе своей не отступил. Не удалось ему грубой силой настолько испугать и пошатнуть в вере иноков, чтобы те покинули Илариона, а того – прекратить читать свои молитвы, и он решил действовать силой мягкой. Чтобы отвлечь святого старца от молитв, нечистый обернулся в изумительной красоты чёрного кота, стал бросаться ему в ноги и мешать творить земные поклоны в надежде, что тот осерчает и обидит чем-нибудь неповинное животное. Но Иларион каждый раз, лишь только животное бросалось ему в ноги, беззлобно подхватывал кота и отбрасывал от себя, продолжая творить молитву и поклоны. В конце концов бес испарился, всё стихло, и только мерный голос молящихся монахов нарушал покой многострадальных стен.

В ответ на это и демон решился показать свою силу. Страшно загромыхал он во всех углах, лавках и полатях, да так, что вся мебель. что в комнате была, разом опрокинулась наземь.

Закончив на сегодня молитвословие, Иларион и сопровождавшие его Марк и Иосиф покинули богадельню и направились по своим кельям. Расставаясь же с ними до утра, старец каждого из них осенил крестным знамением и велел, не боясь ничего, ложиться спать.

Закончив на сегодня молитвословие, Иларион и сопровождавшие его Марк и Иосиф покинули богадельню и направились по своим кельям. Расставаясь же с ними до утра, старец каждого из них осенил крестным знамением и велел, не боясь ничего, ложиться спать. Но ни крестное знамение старца, ни его проникновенные, успокоительные слова не вытеснили до конца у молодых иноков из памяти те страшные минуты ужаса, которые им довелось пережить и натерпеться от нечистого духа. Да так, что, оставшись каждый наедине в своей келье, предпочли они искать своё спасение не только в молитве, но и глубоко зарывшись в шубы в своих опочивальнях, надеясь, как дети малые, тем самым спрятаться от злокозненного демона.

Ночь первого дня

Не только иноки отходили ко сну, но и старухи из богадельни и прочие её обитатели с большой надеждой, что в эту ночь демон, вдоволь пообщавшись с преподобным Иларионом, не потревожит их. Напрасно. Глубокой ночью в опочивальнях вновь послышались шорканья и шорохи, а после и скрежет со скрипом. Вновь стал чёрт за ноги старух полусонных с кроватей стаскивать. Одна молодка, находящаяся при богадельне, очень болезненная, но ещё живая, когда нечистый и её захотел с постели опрокинуть, не выдержала издевательств и чуть ли не в себе закричала:

– Господи, что ж это деется?! Неужто и преподобному Илариону святостью своею не справиться с дьяволом? Долго ли ещё мучить нас будешь?

Тут же отступил от неё бес, и послышалось следующее:

– Хорошо живёт сей монах перед Богом. Тяжело мне за ним грехи увидеть. Иисусом меня смирял и устрашил Девой, а когда слёзы лить начал, как огнём меня опалило.

Голос сей был низкий, шипящий, пугающий, но словно демон сам с собой говорил. Сон как рукой сняло у насмерть перепуганных старух. Демон хоть и потешался над ними, всякие каверзы им чиня, но в разговоры редко пускался, тем более жалобные. Но чёрт как будто и сам устыдился своей слабости:

– Приходил и приходить буду! Никому вы не нужны. А я здесь, с вами. И останусь.

На сей раз голос вновь из шипящего перешёл в гортанный, а из пугающего – в кидающий в ужас.

– А за слёзы его, что огнём меня жгли, своими отвечу. Залью всё и потушу огонь!

После чего стихло всё, измождённые бабы опрокинулись в полудрёму.

Утро второго дня

Ни свет ни заря, в третьих петухах, у кого страх оказался сильнее уставшей плоти и кто глаз своих не сомкнул в эту ночь, криком своим разбудил всех остальных в богадельне. Повскакали старухи со своих мест с расторопностью, кто как мог, и тут же оказались по щиколотку в воде. Куда ни кинь взор – вся богадельня в воде, как в болоте. Бабы, кто попроворней да помоложе, тут же к Илариону поспешили – рассказать, какого страху нынче ночью натерпелись. И об угрозах нечистого не забыли упомянуть, кои он и осуществил, залив водою всё место их пребывания при церкви.

Преподобный старец, сам желая удостовериться в реальности происходящего, немедля поспешил на место. Но, к своему изумлению, так же как и к изумлению находящихся в богадельне старух, обнаружил, что воды и вовсе нет. Нет, не сошли с ума старушки, да и бес от своего не отказался, просто вся вода в лёд обратилась. Только призвав на помощь церковную братию, землицей посыпая гололедицу, под руки сопровождая, удалось кое-как, без происшествий и травм, оставшихся в богадельне старушек извлечь на свет божий.

Происшествие это очень скоро разнеслось молвой по близлежащей округе, да так, что к обеденному часу соседствующие с богадельней склады обратились в сущую панику. Склады эти, по большей части винно-соляные, видом скорее были схожи с крепостями, нежели с мирскими постройками. Все они были оснащены особо надёжными подземельями и подвалами, не пропускающими вовнутрь не только грызунов-вредителей, но и воду, сохраняя таким образом содержимое складов в сухости и сохранности, оберегая от потопа. А хранились там не только соль и вино в бочках, но и съестные припасы, в том числе и зерно. Достигалась же такая водонепроницаемость с помощью особой кладки: в три кирпича ёлочкой.

Так вот, этой кладкой были выложены не только подвалы этих самых складов, но и подвал Троицкой церкви, при которой и находилась упомянутая нами и затопленная нечистым духом богадельня. А так как чудесная кладка кирпича не стала препятствием для нечистого духа, сумевшего наполнить водой все подвалы и полы в богадельне, то и все обитатели и владельцы складов уже больше не были уверены в сохранности укрываемого ими товара. Но, удостоверившись в обратном, всё же поспешили с мольбой к преподобному Илариону, умоляя того больше не гневить демона, способного враз затопить всё складское добро. На что старец им отвечал, что не о том они пекутся, призвал их к молитве и покаянию, а надёжность складских подвалов и целостность их содержимого, раз они сами больше не в силах что-либо предпринять, велел оставить на Божье попечение, после чего отпустил всех с миром.

За всеми этими перипетиями никто и не заметил новых метаморфоз. Каково же было удивление тех, кто, вновь переступив порог богадельни, обнаружил не только полное отсутствие льда, но и вообще не мог найти хоть сколько-нибудь