Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

– А повышение будет? – поднял руку молоденький лейтенант.

– Я не понял, Гопенко, ты за деньгами, что ли, в полицию пришёл?

Все заржали.

– Нет, товарищ полковник, – лейтенант покраснел и опустил глаза. – Служу народу!

– То-то же. – Начальник назидательно поднял палец. – Планёрка окончена, все свободны!

– Разрешите объявление? – привстал председатель профсоюза. – В Музее одной картины открылась экспозиция, посвящённая «Обедам Галы» Сальвадора Дали. Есть желающие? Выделено три билета.

Лица присутствующих поскучнели, только Захар оживился:

– А можно я схожу? – Живопись он любил.

– Один? – уточнил профком.

– Давайте соседям предложу, они люди культурные и готовить любят. – Вспомнилось приглашение на плов, и в желудке заурчало.

– Молодец, Верещагин! – обрадовался полковник. – Отдел не подвёл, не то что вы, серота!

Захар не выдержал и позвонил прямо из кабинета: «Обрадую людей да и уточню, вдруг у Нины смена».

Сосед не отвечал, зато появилась голография улыбающейся девицы в белом:

– Здравствуйте! Это голосовой помощник Ева. Сейчас собеседник занят, попробуйте перезвонить позже.

– Спасибо. – Захар потянулся к бумагам. – Игорь увидит – наберёт.

Но тот перезванивать не спешил, и на стук в дверь никто не вышел.

– Не знаешь, где Трифоновы? Ни дозвониться, ни достучаться не могу, – пожаловался Захар старшей по подъезду, догнавшей его на лестнице.

– Может, уехали куда. – Женщина прижимала к груди коробку с вёшенками. – А что?

– Хотел их в музей позвать, на работе билеты дали.

Закатный свет вызолотил лестничную клетку, и Захар будто впервые по-настоящему увидел соседку и замер, открыв рот. В белом свободном платье до пола, с растрёпанным пучком рыжих волос и грибами в руках, она напоминала Осень с картин Альфонса Мухи.

– Может, сходим, Люд? – голос неожиданно дал петуха.

– Когда? – Людмила плечом попыталась поправить выбившуюся прядь и покраснела.

– Хоть сегодня! Давай коробку, помогу. – Он по-джентельменски перехватил ношу.

– А давай! – Людмила улыбнулась, и Захар заметил, что у неё красивые зубы: ровные и крупные, как жемчуг.

До Музея одной картины шли пешком, беседовали. Захар разоткровенничался и заговорил про картины:

– Вот, например, голландцы, старые мастера. Как они могли рисовать воду и стекло? Технологий никаких, красок – тоже, но гениально же! А про муху в стакане знаешь? – Он заглянул собеседнице в лицо.

Та рассмеялась:

– Нет, расскажи!

– В конце восемнадцатого века в Никольске открылся стекольный завод, и тамошний мастер, крепостной крестьянин, придумал нарисовать на водочной стопке муху, чтоб владелец завода бросил пить. Получилось так живо, что помещик, едва поднеся стакан к губам, всё выплеснул, только потом понял, что шутка, аж царю подарок отправил и всем соседям на праздники такие дарил.

– Мастера не наказали? – удивилась Людмила.

– Нет, наградили именными часами, правда, вольную не дали. А мы пришли!

Музей располагался в старинном одноэтажном доме с резными наличниками. Тесноватые ряды кресел постепенно заполнялись.

– Здравствуйте, уважаемые посетители! Отключите, пожалуйста, звуковые уведомления. Во время показа покидать зал запрещено. Приятного просмотра! – пожелал записанный баритон.

Свет мигнул и погас, загорелся экран, по жёлтому фону поползла гигантская тень.

– Захар, – Людмила склонилась почти к самой щеке, обдав теплотой дыхания, – чувствуешь, пахнет чем-то?

– Чувствую. – Он втянул воздух. – Похоже, септик сломался, вон мух сколько.

Насекомые кружили, дополняя причудливые натюрморты Дали, делая странное зловещим.

– Книга посвящена жене и музе художника, а написана в соавторстве с лучшими поварами своего времени, – вещал экскурсовод. – Она содержит иллюстрации, рецепты и философские комментарии о природе еды. Обратите внимание: на этом развороте изображение симметрично разделено на четыре квадрата, каждый из которых несёт особую смысловую нагрузку.

– Там череп? – Людмила тронула Захара за рукав.

– Да, – тот кивнул. – Ванитас, символ тщеты всего сущего. Фламандцы в семнадцатом веке придумали.

– Там череп? – Людмила тронула Захара за рукав.

– Да, – тот кивнул. – Ванитас, символ тщеты всего сущего. Фламандцы в семнадцатом веке придумали.

– Потише! – обернулся лысый толстячок. – Вы мешаете, граждане!

– Верхнее левое изображение отсылает к сюжету библейской Троицы, только с гастрономическим уклоном, лапы кур связаны – в знак бессилия перед волей повара.

Захар рассматривал правый верхний угол картины: множество людей копошилось в самых причудливых позах, а на лицах застыл ужас, композиция и манера напоминали что-то тревожное.

– Следующий рисунок – вариации на тему Иеронима Босха – при внимательном рассмотрении оказывается анатомически точным изображением человеческого мозга.

– Когда в голове живут не только тараканы, – не выдержала Людмила.

Захар хмыкнул, рискуя вновь вызвать недовольство впередисидящего.

– Последняя часть полиптиха наполнена откровенным эротизмом в знак безудержного торжества жизни и выводит восприятие на духоподъёмный лад.

Одна жареная птица взгромоздилась на другую, а из ощипанных крыльев лезли черви.

– Очень своеобразный эротизм! – начал Захар.

– Граждане! – возмущение толстяка выплеснулось в почти крик.

До конца выставки сидели притихшие, как школьники, которых учитель обещал выгнать с урока. Захар нашёл ладонь Людмилы и сжал её, а та вздохнула, подвинувшись ближе. От духоты сердце заколотилось как бешеное, а кровь прилила к щекам.

Синий вечер принёс запах лип и ласковой ладонью осушил влажный лоб. Деревья на аллее будто танцевали, сомкнув зелёные ладони над головами. Вдалеке, на горе, белели Спасский собор и Губернаторский дом.

– Почти «Липы в Пуасси», – нарушил молчание Захар. – Сходим в следующий раз в картинную галерею?

– Сходим. – Людмила решительно взяла его под локоть. – Интересно, только у Дали очень странно.

– Слушай, Люд, мы всю жизнь соседи. – Он набрался храбрости и смахнул комара, севшего ей на волосы. – А что ты замуж не вышла?

– Так ты не позвал, – она кокетничала. – Негодная я, Захар. Синдром Морриса, знаешь?

Мужчина ошарашенно покачал головой.

– Вот и хорошо. А ты чего не женился?

– У меня мутация МВТР. Сам здоров, но дети будут больными. Не захотел никому портить жизнь.

До дома шли молча, думали каждый о своём. Обязательное генетическое тестирование при вступлении в брак ввели в сороковых годах двадцать первого века вместе с программой «Здоровая семья – здоровая страна»: чтобы уменьшить мутации, государству нужны трудоспособные граждане, а не инвалиды.

– У Трифоновых темно. – Людмила подняла голову. – Наверное, на даче.

Обязательное генетическое тестирование при вступлении в брак ввели в сороковых годах двадцать первого века вместе с программой «Здоровая семья – здоровая страна»: чтобы уменьшить мутации, государству нужны трудоспособные граждане, а не инвалиды.

Захар кивнул – соседи давно вылетели из головы – и споткнулся о брошенный кирпич.

– Ты это, на субботу тогда не планируй ничего, я билеты возьму. – Он неловко топтался на месте, потирая ушибленную ногу и не решаясь открыть дверь.

– Хорошо. – Людмила сама потянула ручку и прошла вперёд. – Спасибо за приглашение!

– Не за что. – Он запрокинул голову и смотрел на