Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал

В ветках сирени бесстрашные воробьи чирикали на соперников, решая, кому тут жить и выводить птенцов, пахло разогретым асфальтом и липами, а густо-синее небо сияло безоблачной чистотой.

Горели лампы, слышались деловитые голоса, знакомая кухня изменилась, как будто стала декорациями старинного сериала «про криминал».

– Муха, камеры подъезда покажи за вчерашнее утро с семи тридцати, – прикинул он, когда вышел на работу. – До десяти, как раз планёрка кончилась.

Виртуальный помощник послушно передавал изображение, объёмная голографическая картинка с чуть сбитым фокусом висела перед мысленным взором. Вот сосед-собачник с рыжим метисом на шлейке, вернулась со смены ещё живая Нина, вот вышел он, слишком широко распахнув дверь, зашёл доставщик в яркой фирменной ветровке.

– Стоп, пробей этого, с ящиком, туда многое можно спрятать.

Мухтар начал искать совпадения по городским камерам, проверил базу данных: студент, девятнадцать лет, работает полгода, нареканий нет, не привлекался.

– Совпадения с потерпевшими? Знакомый? Родственник? Может, он практику у Игоря на заводе проходил? Ничего? Тогда дальше.

И снова замелькало кино: Людмила выбежала, хлопнув дверью, мама с тремя погодками спешили в детский сад, зашла уборщица.

– Стоп, давай по ней, дама крупная, проверить надо.

Проверка закончилась, не успев начаться: женщина взяла из подсобки ведро, швабру и вышла.

– Отбой, Муха, летим дальше! – Захар почувствовал рабочий азарт. – А это у нас кто?

Он пальцем остановил движение и приблизил кадр. Высокий русоволосый мужчина в чёрной футболке нерешительно топтался около двери, ожидая, пока кто-то выйдет.

– Давай всё про него! – Захар наклонился вперёд. – Есть контакт?

Мужчина со смешной фамилией Мелкий числился мастером по ремонту и обслуживанию камер систем умного дома. Можно было связаться с начальником фирмы, но Захар решил позвонить Людмиле – в первый раз.

Она ответила сразу, словно караулила:

– Ты нашёл?

– Люда, что с камерой у подъезда?

– С камерой? А зачем тебе? Вроде ничего, вчера приходил парень, ругался, на глазок кто-то плюнул, изображение съехало, доводчик заодно подкрутил, чтоб дверь не хлопала.

– Понятно. – Он вздохнул. – Да, я вчера одного чуть не зашиб. Стоп! Спасибо!

Захара словно прошило током: где хмырь в кепке?

– Муха, повтори заново, медленно. Это Нина, он, дверь и какое-то смазанное пятно.

– Попался, голубчик! Покажи периметр.

Мухтар тут же выдал кадры с камер вокруг дома. Оказалось, что неизвестный залез в подвал, потом через него попал в подъезд, а когда вышел, залепил объектив, чтобы не попасть в него.

– Умный, да? – Захар не на шутку разозлился. – Думаешь, рожу нигде не засветил? А по дороге?

Оказалось, что неизвестный залез в подвал, потом через него попал в подъезд, а когда вышел, залепил объектив, чтобы не попасть в него.

Объект нашёлся очень скоро, он вёл Нину от самой больницы, перед этим прочесал территорию, попытался заглянуть в зону мушариума с надписью «Биологические отходы», долго простоял у служебного входа.

– Попался, голубчик! Муха, что по нему? – Захар читал досье. – Семёнов Алексей Валерьевич, тридцать два года, ветеран боевых действий, проживает на территории коммуны «Чистые пруды». И этот старовер!

В коммуны обычно уходили те, кто отказался от чипов и нормальной медицины ради выращивания кур и кроликов.

– Давно пора их к ногтю прижать! Расплодились, как клопы! Мухтар, проложи маршрут, наведаемся в коммуну!

Велосипед Захар хранил на балконе, как и солнечные батареи, в очередной раз похвалил себя, что выбрал складную облегчённую модель, зато скоростную: двадцать минут, – и ты на месте.

«Чистые пруды» назвали так явно шутки ради: водоём, похожий на лужу-переросток, зарос рогозом и американским клёном по берегам, шаткие мостки перекосило от времени, и только водяные крысы, деловито рассекавшие коричневую воду, наводили суету. Вдалеке слышался собачий лай, тянуло распаханной землёй и дымом. Табличка «Не купаться и не пить!» облупилась от времени, но грозного тона не потеряла.

Вдалеке рассыпались коричневые как будто игрушечные домики. Захар ехал медленно, подмечая и покосившиеся заборы, и с размахом засаженные огороды. Никого крупнее кур не встретилось: налог на содержание сельскохозяйственных животных с прошлого года снова повысили.

Мухтар включился и велел повернуть направо:

– До конца маршрута осталось пятьдесят метров, вы приехали, счастливого пути!

– Спасибо. – Он слез с велосипеда и огляделся.

Серый забор выше человеческого роста наглухо закрывал обзор, но калитка болталась приоткрытой, приглашающе покачиваясь от ветра. Мощёная дорожка вела к одноэтажному дому с недостроенной верандой; под окнами, около клумбы, валялись кирпичи, перевёрнутая ванна для раствора и инструменты.

– Давно вас не поливали. – Захар посмотрел на поникшие ирисы и покачал головой. – Хозяева! Есть кто живой?

На стук в дверь никто не вышел, пришлось обойти дом по кругу. Женщина сидела на лавочке, качая туго спелёнутый свёрток и напевая что-то неразборчивое.

– Здравствуйте! – начал Захар, но осёкся и продолжил шёпотом, чтобы не разбудить младенца. – Простите, что помешал, мне б Алексея Валерьевича увидеть.

Она склонилась ещё ниже, спутанные волосы чёрной волной упали на красный чепчик, и женщина быстро смахнула их. Захар подождал ответа и подошёл ближе:

В коммуны обычно уходили те, кто отказался от чипов и нормальной медицины ради выращивания кур и кроликов.

Верещагин пятился, не отрывая взгляда от безумно расширенных зрачков, чёрных, как пистолетные дула. Уверенность, что ещё чуть-чуть – и сумасшедшая бросится, крепла с каждым шагом.

– Алексей Валерьевич Семёнов здесь проживает? – В животе громко и неприлично заурчало, и Захар вспомнил, что забыл позавтракать.

– Чи-качи-качи-качи, мы качали кирпичи, – слова колыбельной стали отчётливее. – Раз – кирпич и два – кирпич, третий качал Алексей Валерич.

Лоснящаяся муха покружила над парой и не спеша опустилась на кружевную оторочку пелёнки, замерла, потирая лапки. Захар прищурился, разглядывая странного младенца, то ли слишком спокойного, то ли слишком смуглого.

– Меня зовут Захар Верещагин, я из полиции.

Женщина подняла глаза и оскалилась, в уголке рта блеснула слюна. Захар выдохнул, наконец-то поняв, что в одеяльце завёрнут кирпич.

– Пошёл на хер, гнида ментовская! – Она встала, из расстёгнутой блузки вывалились разбухшие груди в голубых разводах вен.

Верещагин пятился, не отрывая взгляда от безумно расширенных зрачков, чёрных, как пистолетные дула. Уверенность, что ещё чуть-чуть – и сумасшедшая бросится, крепла с каждым шагом. Он толкнул калитку и почти вывалился наружу, едва не сев на задницу и задев ногой припаркованный велосипед. Створка насмешливо скрипнула, и Захар поспешил отъехать подальше, смахнув, не читая, висевшее уведомление: потом, всё потом!

– Дура ненормальная, – он ворчал, а сердце бухало почти в горле. – Мухтар, найди эту бабу. Совпадения – Семёнов, заодно и Нину с Игорем пробей.

Виртуальный помощник