Медоед 12 - Макс Гудвин

— Бля… — выдохнул я.

— Ну аппетит я тебе испортил, теперь давай, до шести часов, — произнёс он, покинув меня.

Я же доел что смог, потому как был голоден как слон, выбросил всё то, что осталось, в мусорные пакеты и пошёл к себе в комнату, чтобы предаться сну.

* * *

В этом сне вокруг меня были скалы. Серые, мокрые, с острыми краями, словно их создала какая-то злая сила. Небо было низким и тяжёлым, без солнца, без облаков. Серым полотном оно давило на голову словно хотело разразится дождём. В воздухе пахло сыростью и гнилью.

Я сидел на возвышенности, на плоском камне, который выступал над долиной, словно трибуна. На такой в мультике «Король Лев» обитателям саванны обезьяна показывала царственных львят. Мои ноги свисали вниз, а руки лежали на коленях. На бедре ощущался неоотргаемый меч. А подо мной, внизу, стояла толпа. Они молчали и не двигались. Их было много — десятки, может, сотни. Я знал их всех. Каждое лицо я видел в прицеле или в последний момент жизни, когда они падали передо мной.

Они стояли в грязи. Чёрной, густой, перемешанной с кровью. У некоторых не хватало рук, у других — головы были повёрнуты под неестественным углом. Этот сон никогда не перестанет намекать мне на мой персональный ад.

Это какая-то дичь: каждый из тех, кто был снизу, был убийцей или террористом. На каждом из них негде было клейма ставить, и по сюжету этого сна я был один из них, словно я действительно был таким же. С чем я, конечно же, не был согласен. Моё дело правое, а их — их дело уже закончено, моими стараниями. Ощущая, что я сплю, я медленно дышал. Сон был хоть и неприятный, но это был сон, и после него я проснусь отдохнувшим.

И вдруг один из мертвецов поднял голову.

Он стоял в первом ряду, чуть левее центра. Обычный парень, в джинсах и кожаной куртке, с короткой стрижкой и бледным лицом и без затылка. Я узнал его не сразу — слишком неожиданно было видеть его здесь. Но когда он поднял голову, я увидел глаза. Когда он стоял надо мной, еще живой, целясь в меня из пистолета.

Ирбис смотрел на меня без злобы. Он просто смотрел и ждал, пока я заговорю с ним. Видимо, тут они не имели права обращаться ко мне первыми или просто не видели меня.

— Что ты делаешь тут? Это же не я тебя убил, — спросил я.

— Ты запретил мне приходить в мир, — ответил он. Голос его звучал глухо, как из-под воды. — У меня там мать. И дочь скоро родится. Будь человеком, Медоед, пусти!

Я грустно улыбнулся.

— Зачем тебе туда? У тебя жить не получилось.

Ирбис помолчал. А потом сказал тихо, почти шёпотом, но я слышал этот шёпот тут, на вершине:

— Медоед. Ты православный? Сказано же было: «Прощайте им грехи их».

Я поднял глаза к серому небу этого мрачного сна. Там не было ничего. Только пустота и тишина.

— Кем было сказано? — спросил я.

— Ты думаешь, я помню? — вопросом на вопрос спросил он. — Я не знаю, кто это сказал. Я просто помню эти слова. Ты, Медоед, пришёл в этот мир, чтобы исправлять. А я пришёл, чтобы попытаться жить. Может, поэтому я не могу уйти. Может, поэтому меня держит здесь. Не ты запретил мне возвращаться — а я сам не могу.

Он сделал шаг вперёд. Грязь хлюпала под его ногами. Но он остался на месте.

— Просто скажи, что прощаешь меня и разрешаешь войти в мир, хотя бы в моего же ребёнка, — произнёс он.

— Ты выстрелил мне в голову. Из-за тачки. Это такая себе рекомендация к амнистии.

— Знаю, — кивнул он. — Знаю. Но ты же знаешь, что это был не совсем я. Я был болен. Меня облучали ещё в утробе матери ваши же чекисты.

— Они такие же мои, как и твои, — ответил я.

— Ты Тома к Эмили отпустил, погасил им ипотеку, — вдруг выдал он. — А ведь он даже не русский. Она просто шлюха, которая легла под тебя в США!

— С козырей заходишь, Ирбис, — произнёс я. — Мой ответ будет «нет».

— Я всё равно вернусь! Тварь! Я душу свою продам, но вернусь, чтобы ёбнуть тебя навсегда!

— Тогда спроси у тех, кто тебя окружает: «Кто».

— Что «кто»⁈ — прорычал он.

— Кто последний, чтобы отомстить. Всё! Я запрещаю говорить со мной, — усмехнулся я, видя, как он кричит и размахивает руками, но его рот более не издавал ни единого звука. — Сравнил тоже мне, Эмили и Тома с собой…

И я немного подумал и добавил, вставая, указывая на серое небо:

— Ты можешь обжаловать моё решение в судах высшей инстанции. Если тебя услышат.

* * *

И тут зазвучала песня:

…Там, высоко — нет никого,

Там также одиноко, как и здесь,

Там, высоко — бег облаков

К погасшей много лет назад звезде.

И я открыл глаза, лёжа на кушетке, а мой сотовый играл рок. Это Тиммейт меня будил на тренировку с Епифаном.

Что ж, травмы от тупого предмета, похожего на нож, сами себя не нанесут. И я, накинув спортивное, пошёл наверх, где уже что-то шумело и иногда звякало.

Глава 18

Новое железо врага

Поднимался я наверх, готовый ко всему. А когда бетонная лестница осталась позади, я открыл дверь в холл первого этажа. Епифан был уже тут. Он двигался словно танцуя, с двумя короткими клинками в руках. Вращаясь, делая колющие и рубящие выпады, не забывая и про защитные движения, вплетая их в свой странный бой с тенью. Его мечи — в Древнем Риме они, по-моему, назывались гладиусами, а у нас на Руси что-то похожее звалось каролингским мечом, хотя почему у нас? Вся Европа с такими воевала, ещё бы, ведь они их и унаследовали от древних римлян. Двигался Епифан куда быстрее, чем можно было сказать по его внешнему виду и возрасту.

— Доброго дня, — поздоровался я.

— Доброго, — ответил мне Епифан, замедляя ход.

— Это что? — спросил я, указывая на мечи.

— К