Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

я думал. Она стояла на пороге хижины, прижимая к груди новорождённую Терезу, а за её платье держалась моя первая дочь Мария и смотрела на меня так, словно видела в последний раз. Да, Бог наградил меня рождением не сына, а второй дочери, ну что же, я принял это как должное. Я не мог смотреть Ишчель в глаза, потому что знал: она боится, что я не вернусь.

Молча я обнял её, чувствуя, как её руки сжимают мою спину, и поцеловал в макушку, вдыхая запах жёстких, как проволока, волос, смешанный с дымом очага и сухими травами. Потом я отпустил Ишчель, поднял на руки Марию, посмотрел на её симпатичное личико и чмокнул в обе щёки, отчего она довольно запищала и, поставив на землю, ушёл, не оборачиваясь. Каждый шаг давался мне с трудом, но я знал, что должен идти, так как крусоб явно стали готовить операцию по нападению на наш племенной союз, собственно, не в первый уже раз.

Слухи о передвижении их отрядов доходили до меня через охотников и торговцев, и каждый раз они становились всё более тревожными. В сельве постоянно происходили скоротечные схватки, в которых победителями выходили разные группы, и этот процесс шёл непрерывно.

Поэтому сейчас слишком сложное время, чтобы ехать к падре, и слишком многое поставлено на карту. Если я покину сельву сейчас, я могу не успеть вернуться, когда начнётся атака. Но если я не поеду к падре, я могу потерять его навсегда и не успеть сказать то, что должен. Он ждал меня, и я знал, что могу не успеть… После встречи с женой я решился на переговоры с крусоб, чтобы точно знать, чего от них ждать и на что можно надеяться.

Вечером я сидел у костра, глядя на пламя, и думал о том, как подойти к этому разговору. Крусоб, конечно, враги, но не глупцы, и они понимали, что война истощает их силы так же, как и наши. Если я смогу предложить им то, что окажется выгодно обеим сторонам, возможно, они согласятся на временное перемирие.

Но для этого мне нужно встретиться с их вождём, а это весьма опасно. Они могут убить меня на месте, и тогда моя смерть станет началом конца для моих людей. Подумав, я решил переложить всю тяжесть переговоров на Верховного вождя и Верховного же жреца, пусть думают — решают, а я пока займусь вопросами подготовки воинов. Однако я не собирался отстраняться от этого процесса полностью, наоборот, поставил везде своих людей для прослушивания.

На следующей неделе я передал бразды переговоров Верховному вождю Кан-Хой-Читаму и жрецу Иш-Масу. Внешне я отстранился, ушёл в лагерь, сославшись на необходимость укрепить границы. Я не собирался выпускать ситуацию из-под контроля, и мне нужно время, чтобы создать эшелонированную оборону, пока идут переговоры. Я дал себе на это пару недель, а ещё за месяц я построю систему укреплений, засад и ложных троп, которые заставят крусоб задохнуться в сельве, даже если они пойдут на нас всем войском.

Верховные с радостью приняли моё предложение и стали обмениваться посланцами с крусоб. Ещё через неделю на нейтральной территории начались сами преговоры. Вождь ишканхи держался достойно, предлагал мир в обмен на прекращение набегов и раздел охотничьих угодий. Жрец Иш-Мас, сидевший рядом, смотрел на всё с той же холодной отстранённостью, которая всегда меня настораживала, и не вмешивался в переговоры, как мне докладывали мои люди.

Я не доверял ему, но сейчас у меня не было выбора. Пока он нужен мне для ритуалов как жрец, но я чувствовал, что он ждёт своего часа и считает Кан Эка, который уже стал жрецом, прямым своим конкурентом, в чём оказывался абсолютно прав. Переговоры продолжались два дня, и стороны договорились о временном перемирии, таком же лицемерном, как и обычные договоры между индейцами и белыми.

Через две недели, когда я уже почти закончил укрепления, ко мне пришёл один из разведчиков. Он слышал обрывки разговора между Иш-Масом и посланником крусоб. Оказывается, речь между ними шла о тайном договоре. Жрец обещал сдать меня в обмен на то, что крусоб сохранят власть за старым вождём и не тронут жрецов. Они договорились, что я должен исчезнуть либо в плену, либо мёртвым. После этого крусоб отойдут к границам, а ишканхи останутся под властью тех, кто правил здесь до меня.

Что же, я не удивился, так как ждал чего-то подобного, можно сказать, даже спровоцировал. Иш-Мас всегда смотрел на меня с той настороженностью, которая бывает у людей, привыкших к древней власти, и не желающих делить её с чужаками. Я знал, что он ждал своего часа, и теперь он решил, что этот час настал, и даже не побоялся гнева Кукулькана. Ну, что же, это его выбор.

Теперь мне оставалось переиграть их всех: и крусоб, и жреца, и даже самого себя. Я оставлю их в неведении и ударю, когда они меньше всего будут этого ждать. Крусоб получат не мёртвого вождя, они получат войну, которую не смогут выиграть, а Иш-Мас получит урок, который запомнит надолго, если переживёт его.

А пока мне стоит действительно исчезнуть и уйти на встречу с падре. Но здесь возникала дилемма. Если я заберу лучших воинов, то тогда оставлю без защиты всё племя, в том числе и собственную семью, что для меня неприемлемо. Если я останусь, то придётся форсировать события и пытаться поймать жреца на предательстве. Хотя это и несложно, один свидетель у меня уже есть, найдутся и другие. Странно, что жрец отважился на такое, зная обо мне слишком много, все же решился идти ва-банк, глупый старик.

Он думает, что старый вождь, который уже сдал за эти годы, сможет удержать власть без меня или Верховный жрец решил стать Верховным вождем? Что ж, он жестоко ошибается. Без меня ишканхи развалятся, и крусоб сожрут их за полгода. В общем, есть над чем подумать. Я долго размышлял, как мне лучше поступить, не посвящая в свои планы никого, даже ближайших соратников, так как они больше являлись исполнителями. Кан Эк предан мне, но он воин, а не стратег. Пабло и Педро хорошие бойцы, но они следовали за мной, а не думали за меня. Некому за меня думать и посоветоваться мне тоже не с кем.

Я не мог уйти к падре, оставив племя без защиты. Но я также не мог остаться, позволив жрецу нанести удар в спину. Выход имелся только один — поймать его на