Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

услышал звук, от которого у меня похолодело внутри: где-то за линией атаки крусоб запели. Песня гортанная и тягучая, в которой звучали имена их богов и Говорящего Креста. Они шли в бой, веря, что с ними сила, которая сильнее пуль, и я знал, что если они прорвутся, то будут драться до последнего, потому что для них это священная война.

Я перезарядил винчестер, проверил, сколько патронов осталось в подсумке, не так и много, но на этот бой точно хватит. Я подумал о Кан Эке, успеет ли он привести подмогу? Скорее всего, не успеет, значит, нам придется драться до последнего патрона и последнего человека, потому что отступать всё равно некуда.

Между тем бой всё больше разгорался. Выстрелы слышались со всех сторон: и с севера, где мы держали основную линию, и с запада, где болота должны были задержать нападающих, и даже с востока, откуда я совсем не ожидал удара. Крусоб обходили нас с трёх сторон, и их гортанные крики смешивались с грохотом выстрелов, создавая тот особенный хаос, который бывает только в ночных боях.

Я видел, как в свете сигнальных костров мечутся тени, как мои воины падают, как другие занимают их места. Если так пойдёт дальше, нас просто перережут по частям. Нужно атаковать резервом, видно время на то пришло, ведь крусоб явно превосходят нас по численности, и даже мои линии обороны не сдержали врага, значит их очень, очень много.

Не стану скрывать, я, к своему стыду, оказался не готов к неожиданному нападению крусоб. Теоретически я ждал его, но вот как-то не сейчас, прошляпил фактически нападение, хотя и подстраховался. Судя по тому, что бой только разгорался, на нас напал передовой отряд крусоб, что прорвался первым сквозь линии обороны.

Вскоре наступил рассвет, солнце взошло, и серые тени воинов стали отчётливо видны. Ко мне стали стекаться все воины, имеющие винчестеры, всего их собралось семнадцать человек, включая мой личный десяток, и я решил, что это достаточное количество для того, чтобы нанести удар в обстановке общего хаоса.

— Атакуем тройками, стреляем только из укрытий или на ходу, но наверняка, патронов не жалеть. Мы должны подавить противника огнём и уничтожить его как можно больше. У кого есть дробовики? — обратился я к ним.

Дробовики оказались у пятерых.

— С дробовиками идут впереди, делаете залп и отходите за спины других, перезаряжаетесь и снова выходите вперёд для залпа. Все всё поняли?

В ответ раздались согласные крики и, не став терять время, я отправил всех бой, следуя вместе с ними. Рассвет уже начал разгонять тьму, но дым от сигнальных костров и пороховая гарь висели в воздухе плотной пеленой, смешиваясь с утренним туманом. В этом сером, дрожащем свете тени становились отчётливее, и я видел, как крусоб перебегают между деревьями, пригибаясь к земле, словно тени, которые боятся света.

Мы рассыпались по широкой дуге, как я и учил, с интервалом в несколько шагов. «Дробовики» шли впереди, готовые снести всё на своём пути. За ними наступали остальные воины, что должны добивать тех, кто уцелеет после первого залпа. В воздухе пахло сыростью, порохом и кровью, где- то впереди кричали дети и слышался женский плачь, и эти звуки только озлобляли меня против врагов.

Первая группа крусоб выскочила на нас из-за поворота тропы, что начиналась от крайней хижины. Их оказалось человек двадцать, может больше. Они бежали, держа карабины в руках, и я увидел, как блеснуло солнце на стволе одного из них в сером свете утра. Я не успел крикнуть, как дробовики ударили первыми, грохот слитных выстрелов оглушил меня, как и всех остальных, ощутимо заложило уши.

Картечь буквально смела переднюю шеренгу нападающих, и я видел, как тела врагов падают, как кто-то из них пытается подняться, но уже не может. Винчестеры заговорили следом, и я сам, практически не целясь, выстрелил в одного из врагов.

Кто- то из крусоб успел выстрелить в ответ, и пуля ударила в землю рядом с моей ногой, выбив фонтанчик грязи. Я перекатился в сторону, чувствуя, как мокрая трава скользит под рукой, и выстрелил снова. Пуля попала в грудь бегущего на меня воина, и он споткнулся, упал лицом вниз, и больше не поднялся. Вокруг меня кричали, и я слышал, как Пабло командует: «Смена! Дробовики назад, винчестеры вперёд!», — и понял, что они действуют правильно, как я и обучал их, и даже без оглядки на меня.

Прошло немного времени, и мы разбили тех, кто на нас выскочил, оставшиеся в живых бросились наутёк, но на смену им показались другие, когда мы ринулись за ними в погоню. Бой разгорался, и не везде ишканхи могли дать такой отпор, как мой отряд, впрочем, я на это и не надеялся.

— Вперёд! — коротко скомандовал я, и мы стали продвигаться дальше, отыскивая основные силы противника, а заодно и их главарей. Это оказалось совсем несложно, и через несколько минут мы буквально нарвались на плотные ряды наступающих, тут же вступив с ними в затяжной бой. Врагов оказалось намного больше, чем нас, а запасы наших патронов к дробовикам были не бесконечны.

Крусоб давили нас численным преимуществом, и мы несли огромные потери. Перемещаясь от дерева к дереву, я оступился и почувствовал, как спина ударилась о ствол сейбы, пригнувшись, перезарядил винчестер и выглянул из-за укрытия. Крусоб, казалось, лезли отовсюду. Я замечал их везде: и в кустах, и за деревьями, и кажется, даже на деревьях. Один из них, удачно спрятавшись за ствол старого дерева, часто стрелял, видимо ружье у него оказалось под стать нашим, и пули ложились рядом, заставляя прятаться за деревьями.

Выбрав его в качестве жертвы, я прицелился, и когда он в очередной раз высунулся из-за дерева, плавно нажал на спуск. Грохнул выстрел, пуля пробила ему череп, и он откинулся назад. Следом, откуда- то из глубины, донёсся протяжный крик: кто- то из обороняющих селение кричал от боли, и в этом крике слышался гнев, смешанный с отчаянием.

Бой длился уже, наверное, больше часа, но мне казалось, что прошла вечность. Мои воины, те, что были вооружены винчестерами, отстреливались, и я видел, как некоторые из них уже получили ранения. Кто-то держался за плечо, из которого сочилась кровь, кто-то лежал на земле, прижимая руки к животу, а кто-то уже навеки ушёл в мир предков, и его тело оставалось лежать в грязи, смешанной с кровью.

Я чувствовал запах пота, пороха и крови, перебивающий влажное дыхание сельвы,