Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

жрец ишканхи. Звуки выстрелов, доносившиеся с окраин селения, взбудоражили обоих, правда, для каждого из них они имели разное значение. Вождь слышал в них гибель своих воинов и угрозу для всего племени. Иш- Мас же, напротив, улавливал в них надежду на то, что крусоб прорвутся, и хаос позволит ему выскользнуть из рук старого вождя.

— Ты пришёл, старый друг, — сказал Иш-Мас, и его голос звучал спокойно, почти приветливо. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда приходил, когда нуждался в совете.

— Я пришёл не за советом, — ответил Кан-Хой-Читам, и голос его скрежетнул, как лезвие мачете об лезвие. — Я пришёл за правдой. Ты предал нас, Иш-Мас. Ты продал нас крусоб!

— Предал? — переспросил жрец, и на его губах мелькнула тень усмешки. — Я служил нашему народу всю свою жизнь. Я нёс волю богов, я учил воинов, я лечил больных. А ты называешь это предательством?

— Я называю это тем, что ты договорился с врагом, — сказал вождь, и его рука, сжимающая мачете, дрогнула. — Ты хотел отдать им Барра-Юма. Ты хотел вернуть власть, которую потерял.

Иш-Мас усмехнулся, и в его усмешке послышалась холодная насмешка.

— Барра-Юм — чужак, Кан-Хой-Читам. Он белый человек, и он не наш. Он пришёл к нам с оружием и ложью, и ты, старый дурак, поверил ему. Он отнял у меня мою власть, он отнял у тебя твою силу, он заставил наш народ воевать за свои собственные цели. Разве ты не видишь этого?

— Я вижу, что он дал нам оружие, — ответил вождь, и голос его стал тише, но твёрже. — Я вижу, что он научил нас воевать. Я вижу, что мы побеждаем, а ты сидишь здесь, связанный, и пытаешься убедить меня, что я ошибся.

Иш-Мас понял, что простые слова не сработают, и он решил изменить тактику. Его голос стал мягче, почти отеческим, он напомнил вождю о старой дружбе, о том, как они вместе ходили в сельву, вместе молились, вместе защищали племя. Когда вождь, поддавшись воспоминаниям и колебаниям, шагнул вперёд, чтобы развязать верёвки на руках жреца, Иш- Мас понял: его час настал.

И в тот момент, когда последний узел ослаб, Иш-Мас рванулся вперёд, выхватывая мачете из ослабевшей руки вождя. Кан-Хой-Читам даже не успел вскрикнуть, удар пришёлся ему в горло, и тело старого вождя рухнуло на землю, заливая кровью глиняный пол. Иш-Мас перешагнул через него, не глядя, и вышел из хижины, сжимая в руке ещё влажное от крови мачете.

Выстрелы становились всё ближе, и Иш-Мас понимал, что время уходит. Он направился к хижине семьи Барра-Юма, рассчитывая, что Тень сейчас далеко и не сможет защитить своих близких. Он был уверен, что, захватив их, он сможет переломить ход событий, потому что Барра-Юм окажется вынужден выбирать между своей семьёй и войной. Он ускорил шаг, не оглядываясь, оставляя за спиной тело старого вождя, с которым они когда-то делили хлеб и веру, и быстро направился вперёд, ведомый ненавистью и жаждой мести.

Вокруг кипел бой. Выстрелы гремели со всех сторон, смешиваясь с криками раненых и воем рогов, но Иш-Мас шёл по селению спокойно, не таясь. Большинство жителей понятия не имели, что он арестован, слишком мало времени прошло с момента его заключения. К тому же, все они оказались заняты тем, что защищали свои дома или спасали детей.

Лишь немногие знали о его предательстве, и он рассчитывал, что этих немногих сейчас не окажется рядом. Он чувствовал себя почти неуязвимым, пока не подошёл к хижине Барра-Юма, как оказалось, пустой. Внутри ещё тлел очаг, а на полу валялась детская игрушка, деревянная фигурка ягуара, которую, видимо, обронила Мария. Иш-Мас усмехнулся, они ушли, но недалеко. Он вышел наружу, и его взгляд упал на влажную землю. Следы вели к старой сейбе, стоявшей прямо напротив хижины.

Он, не задумываясь, полез на дерево, цепляясь за кору и надеясь увидеть в кроне испуганные лица жены и дочерей врага. Он добрался до развилки с помостом, где на ветках ещё висели обрывки ткани, видимо, они сидели здесь, но потом их кто-то или что-то спугнуло, и они ушли. Он оглядел сверху следы, но они затерялись в хаосе бегущих людей, их затоптали десятки ног, и понять, куда они ушли, стало невозможно.

Иш-Мас выругался про себя, чувствуя, как желанная добыча ускользает из рук. Он уже собирался спуститься, как вдруг замер. В просвете между ветвями он увидел несколько фигур, приближающихся к хижине, и судя по их внешнему виду, это оказались крусоб, а не ишканхи. Он насчитал их больше десятка, все суровые воины с раскрашенными лицами, с винтовками и мачете. Иш-Мас застыл на ветке, стараясь не дышать. Сердце его колотилось так громко, что, казалось, его биение можно услышать за несколько шагов.

Сейчас в его руках не оказалось ничего, кроме мачете, которым он убил вождя, и он понял, что если эти воины увидят его, они могут принять его за врага. Его знали в лицо всего лишь двое из индейцев-крусоб: их вождь и сам Ах-Кукум. Но эти простые воины, которые пришли убивать всех ишканхи, не станут слушать его объяснений. И тогда он решил не спускаться, а переждать и замереть, прижавшись спиной к стволу, надеясь, что они пройдут мимо.

Застыв на ветке, вжимаясь в шершавую кору так, будто надеясь слиться с ней, Иш-Мас слышал, как внизу переговаривались воины крусоб, и его пальцы сжимали рукоять мачете так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он уже приготовился спрыгнуть, нанести удар и сбежать, когда из-за спин воинов вышел человек, которого он узнал сразу. Ах-Кукум. Жрец крусоб, тот, с кем он заключал тайный договор, тот, кто обещал ему власть и жизнь в обмен на предательство и жизнь Барра-Юма.

Сначала Ах- Кукум позвал Тень, на что ожидаемо никто не откликнулся, а потом приблизился к дереву, пытаясь рассмотреть, кто спрятался на нём, наверняка зная, что это не Тень. Тень бы прятаться не стал, а сразу отправил пулю в ответ, и Ах- Кукум об этом догадывался, и потому не торопился. Он остановился у подножия сейбы, задрал голову и, не повышая голоса, но так, чтобы было слышно каждому, произнёс.

— Взять того, кто на нём!

Воины крусоб переглянулись, и двое из них, не раздумывая, начали карабкаться вверх, цепляясь за сучья. Иш-Мас понял, что времени на раздумья у него не остается. Он должен сейчас решить: драться, сдаться или попытаться договориться,