Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

Жрец ничего не сказал в ответ, рассмотреть его издалека у меня не получалось, и я не мог увидеть его глаза, уж слишком далеко от меня он находился. Но тут не нужно иметь особого ума, чтобы догадаться о его мыслях, жрец лихорадочно искал выход из создавшейся ситуации, и его ненависть ко мне могла подсказать лишь один вариант.

— Так сдохни же, наглый креоло! — жрец резко выбросил руку вперёд, и в тот же миг из-за укрытий грохнули выстрелы.

Я спрятался обратно за дерево, и тут же вражеская пуля впилась в его ствол точно напротив моей головы, что только вызывало у меня злорадную усмешку. Мои воины открыли ответный огонь, и поляна вокруг хижины заполнилась грохотом и пороховым дымом.

Я уже почти привык к такой обстановке и даже получал удовольствие от боя, горя в нём всей душой и душой же чувствуя само сражение. Посмотрим, что получится в итоге после этой схватки. Винчестер давно уже заряжен, а в патронташе осталась ещё половина патронов, так что, стрелять есть чем. Пока я разговаривал, не спеша зарядил оба барабана револьверов, и они вновь заняли свои места в кобурах, в ожидании применения.

Эти крусоб ещё не оценили всей выгоды единомоментной мощи огня, когда один человек за минуту может выстрелить как их семеро, так что, все прелести боя ждут их ещё впереди. А пока торопиться не стоит, в текущей перестрелке мне нужно точно понять, сколько их в действительности противостоит мне, и тогда мы пойдём в атаку.

В это время крусоб, прятавшиеся за деревьями и стенами, меняли позиции, перебегая от укрытия к укрытию, и их гортанные крики смешивались с выстрелами. Я приподнялся, прицелился в одного из них, мелькнувшего за углом соседней хижины, и выстрелил. Пуля попала в цель, индеец по инерции сделал ещё два шага и свалился в кусты, но я этого не видел, спрятавшись обратно за дерево.

Накал боя нарастал, но пока оставался слишком хаотичным, как всегда бывает в сельве, где каждый куст и каждое дерево становятся укрытием. Я видел, как один из моих воинов упал, схватившись за бок, и товарищ оттащил его за угол. Кто- то из крусоб попытался обойти нас справа, но мои люди уже засекли их и встретили мощным огнём.

Я выстрелил ещё раз, и в ответ прогремел залп из-за дальнего дерева. Мои воины держались, но я знал, что это только начало. Крусоб не собирались отступать, тем хуже для них, я уже смог сосчитать их и пришёл к выводу, что можно атаковать.

— Первая пятёрка стреляет, давит огнём, вторая пятёрка вперёд! — крикнул я приказ и, высунувшись из-за дерева, открыл непрерывный огонь по индейцам, то и дело дёргая рычажный механизм перезарядки винтовки.

Выстрел, выстрел, выстрел.

Ответный огонь после первого залпа затих и, бросившаяся вперёд вторая пятёрка под прикрытием огня первой, не понесла никаких потерь и стала отстреливать крусоб, практически не встречая сопротивления.

Жрец, недолго думая, выкрикнул что-то на языке майя, я не разобрал слов, но понял, что это приказ отступать. Его воины, прикрывая друг друга, начали отходить, исчезая за стволами деревьев. Я поднялся, чувствуя, как в спине пульсирует боль от полученной раны, и, не задумываясь, рванул вперёд, преследуя врагов.

За мной, услышав мой приказ и поняв, что я не собираюсь останавливаться, побежали и все мои оставшиеся воины. Патроны в винчестере скоро закончились, я нажал на спуск, и затвор щёлкнул впустую. Не раздумывая, я перебросил его за спину и невольно охнул от боли, которая пронзила все тело. В горячке боя я не обращал внимания на рану, но боль напомнила о себе, да так, что на мгновение перед глазами потемнело.

Я оправился через пару секунд, выхватил из кобур оба револьвера и продолжил бой. Стрелять с двух рук оказалось не совсем удобно, но зато результативно. Я видел, как двое из охраны вождя падают, один за другим, первый споткнулся от пули в голову и рухнул под дерево, второй упал с простреленной грудью. Теперь передо мной оставался только жрец.

Я погнался за ним, чувствуя, как ноги постепенно наливаются тяжестью, но не позволял себе остановиться. Он обернулся, вскинул карабин и выстрелил навскидку, пуля прошла выше, я уже ждал этого выстрела и успел упасть на землю. Зафиксировав руку с револьвером на поваленном стволе дерева, я быстро прицелился и выстрелил вдогонку, стараясь попасть в ногу жрецу.

Мне это удалось, он вскрикнул и упал, попытался подняться, но вторая пуля, выпущенная мной, заставила его рухнуть снова. Я поднялся, кряхтя от боли в спине, и не спеша подошёл к нему. Вокруг всё ещё слышались выстрелы, но они уже затихали, отдаляясь вглубь сельвы. Крусоб отступали, оставляя на земле своих убитых и раненых. Я не обращал на них внимания, мои глаза были прикованы к фигуре, которая лежала на земле в нескольких шагах от меня, прижимая руки к простреленному бедру.

Ах-Кукум, как я узнал позже его имя, смотрел на меня, и в его взгляде я не видел страха, только холодную ярость и ненависть. Он попытался подняться, но пуля во второй ноге заставила его снова рухнуть на землю. Он застонал, сжимая зубы, и я подошёл ближе, остановившись в нескольких шагах от него. Револьверы я опустил, но держал их рядом, в любой момент готовый выстрелить. Тишина вокруг нас становилась плотнее, только вдалеке всё ещё слышались одиночные выстрелы и крики. Я посмотрел на жреца сверху вниз, и в моём голосе прозвучала не столько злоба, сколько усталое спокойствие.

— Итак, жрец, — сказал я, присаживаясь перед ним на корточки, чтобы хорошо видеть его лицо. — Ты хотел захватить мою семью, но не получилось, ты хотел мою жизнь, но переоценил себя, ты хотел убить меня, но что-то пошло не так. Ты удивлён? Думаю, что нет, чему тут удивляться, если я Тень Кукулькана, а Кукулькан хозяин сельвы? Он тебя и покарал моими руками, как предателя своей веры, но ты ведь предал не только богов майя, своей сектой Говорящего Креста ты предал и Христоса. Подумать только, крест стал говорить, не иначе это злая шутка английских сэров. Узнаю их стиль, они и мне предложили помощь. Разумеется, за оружие, и разумеется, я согласился, но чуть-чуть, на своих условиях, а