Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

— Что ты намерен делать дальше, Барра- Юм? — спросил он, и голос его прозвучал тихо, почти доверительно.

— Ты хочешь спросить, что нам делать дальше? Брать ли святыню крусоб?

— Да.

— Я думаю об этом со вчерашнего дня, — ответил я, чувствуя, как каждое слово ложится на весы, где лежит судьба племени. — У нас сильные воины, но их слишком мало. Мы не сможем взять их святыню, не потеряв всех, а если мы потеряем всех, то кто защитит наши семьи, наши селения? Мы отступим сегодня, а дальше дело за тобой.

— За мной, Барра- Юм? — переспросил он, и в его голосе послышалось удивление.

— Да. Мы не сможем взять святыню крусоб — слишком мало сил. Крусоб воспользуются этим и сразу распространят слухи о том, что Тень Кукулькана отступил, потому что Говорящий Крест заговорил и всех их спас. Они превратят наше отступление в свою победу. Мы не можем этого допустить, ты сейчас Верховный жрец, и тебе предстоит насаждать наш культ среди всех индейцев. Этим ты и займёшься, чтобы наша победа получилась весомой, пока я стану решать судьбу крусоб в Мексике в будущем.

Кан Эк молчал, переваривая мои слова. Я видел, как он кивает, чувствуя тяжесть возложенной на него задачи.

— А как быть с Говорящим Крестом? — спросил он, и в его голосе послышалась тревога.

— С их святыней? — переспросил я. — Я её взорву. Мне нужно трое самых смелых воинов, и я решу этот вопрос, чтобы у крусоб даже не возникло желания свалить всё на Крест. Если святыня падёт, их вера рухнет, а без веры они не смогут воевать.

Кан Эк смотрел на меня долго, и его глаза, старые и мудрые, словно видели меня насквозь. Я знал, что он понимает: этот шаг может изменить всё, и он может стоить мне жизни. Но я готов к этому, потому что другого выхода не вижу. Мы должны выиграть эту войну, и если для победы нужно уничтожить их святыню, я сделаю это, даже если мне придётся идти туда одному.

— Я пойду с тобой, Барра- Юм.

— Нет, Кан Эк, если мы погибнем вдвоём, то племя тоже погибнет.

— Если погибнешь ты, то ишканхи не смогу восстановиться. Мы потеряли обоих верховных: и вождя, и жреца, а если потеряем ещё тебя, то племени конец!

— Крусоб тоже их потеряли, так что, у нас размен, но их фигуры повесомее наших. Пусть вместо тебя пойдёт Пабло, а ты придёшь на помощь, если меня заметят.

— Хорошо, — сдался Кан Эк, пусть так.

Ночь опустилась на джунгли плотным покрывалом, мы сидели у костра и слушали, как ветер шумит в листве. Я смотрел на своих воинов, на их решительные лица, освещённые пламенем, и обдумывал, как мне уничтожить святыню крусоб. Завтра я пойду в город, а сегодня мне предстоит собрать взрывное устройство или, проще говоря, мину.

Порох у меня есть трофейный, детонатор собирать не нужно, бикфордов шнур я как-то сделал на досуге сам и теперь таскал его с собой в кожаной сумке. Так что, сделаю за пару часов, а вот проникнуть в город окажется намного сложнее, тем более, я не собираюсь делать это открыто. Даже трех человек брать с собой — много, надо взять двоих, чтобы прикрывали и помогали, и всё на этом. Тройка — самое лучшее для диверсантов. Я поднялся, чувствуя, как усталость наваливается на меня, не давая ей победить. Надо выспаться, завтра много дел.

* * *

Мне повезло, следующая ночь оказалась безлунной, и мы бесшумно скользили, прячась в тени, только ветер шелестел листвой да где-то в глубине джунглей ухал ночной ястреб. Мы лежали на краю поляны, в тени густых кустов, и смотрели на Чан-Санта-Крус.

Главный город майя раскинулся перед нами, как притаившийся зверь. Он был построен по древнему обычаю вокруг центральной площади, где высились главные здания: «Балам Нах», (Дом Ягуара), что возвышался в восточном углу площади, дом понтифика (жилище Верховного жреца) в западном углу, дома военачальников на севере, склады и рынок на юге. В центре всех этих построек, словно живое сердце, бился храм Говорящего Креста.

— Вы видите? — прошептал я, обращаясь к Пабло и молодому воину по имени Ах- Ким, который вызвался идти со мной.

Пабло молча кивнул, его глаза, привыкшие к темноте, уже давно ощупали каждый угол древнего сооружения. Храм был не просто святилищем, сейчас он представлял собой фактически настоящую крепость. По периметру, между хижинами и каменными строениями, я различал фигуры часовых. Они стояли неподвижно, как каменные изваяния, но я знал, что эти люди не спали. Им есть что охранять.

Говорящий Крест, оракул, который вёл их в бою, являлся не просто символом веры; он был генералом их армии, их голосом в битве. Только военачальники могли слышать его, когда он «говорил». А простые воины, как те, что стояли сейчас на страже, защищали его с яростью, граничащей с безумием.

— Их много, — тихо сказал Ах- Ким.

— Не меньше пятидесяти, — поправил я, прикидывая силы противника, — и они не устанут. Это настоящая стража священного места, и несут они её как священный долг.

Оба моих воина согласно кивнули, больше не обсуждая этот очевидный для всех нас факт. По моим подсчётам, в городе сейчас находилось не меньше двух сотен воинов. Основные силы, о которых докладывали лазутчики, стянулись сюда со всей округи, чтобы защитить свою святыню. Они ждали атаки. Они готовились к битве, и ещё были отряды, охраняющие подступы к городу. Я и не собирался их атаковать, я пришёл сюда за их святыней. Я стану тенью, что проскользнула в их сон, Тенью Кукулькана, и Кукулькан укроет меня своим призрачным крылом.

Мы выбрали подходящий момент, когда часовой на дальнем краю отвернулся, и бесшумно скользнули вперёд. Под ногами хрустела сухая земля, но мы двигались как змеи, быстро и почти беззвучно. Миновав первые хижины, прижимаясь к их стенам, я слышал, как внутри кто-то дышит во сне. Однажды я замер, когда из тени вышел патруль, но они прошли мимо, не заметив нас. Потом ещё один раз, когда я услышал шаги прямо перед собой и успел прижаться к стене. Часовые прошли так близко,