Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

— Ах-Кукум! Ты не узнаёшь меня? Это я, Иш-Мас! Мы заключили с тобой договор! Я твой союзник!

Ах-Кукум поднял руку, и воины замерли. Он подошёл ближе, и его лицо, освещённое отсветами горящих хижин, казалось вырезанным из тёмного камня.

— Я помню тебя, Иш-Мас, — сказал он, но голос его остался холоден. — Ты тот, кто обещал отдать мне Тень и его семью. Почему же я вижу тебя на дереве, а не их?

Иш-Мас почувствовал, как по спине пробежал холод. Он знал, что Ах-Кукум не тот человек, которому можно врать, но и признаваться в неудаче сейчас казалось смертельно опасно. Он попытался найти слова, но Ах-Кукум не дал ему ответить.

— Ты предал свой народ, чтобы получить власть, — продолжил жрец крусоб, — и теперь ты просишь меня поверить тебе? Ты не принёс мне ни Тени, ни его семьи. Ты принёс мне только себя.

Иш-Мас открыл рот, чтобы возразить, но Ах-Кукум уже не слушал. Он повернулся к своим воинам и показал короткий жест.

— Возьмите его. Я сам решу, что с ним делать.

Воины ринулись вверх, и Иш-Мас понял, что его время истекло. Он рванулся вниз, навстречу воинам, и в тот же миг почувствовал удар, тот, что оказался ближе, ударил его прикладом винтовки в лицо. Иш-Мас схватился за него и, слетев с дерева, ударился головой о землю. Ещё секунда, и его руки уже оказались крепко связаны, а в затылке пульсировала боль.

Ах-Кукум подошёл к нему, нагнулся и заглянул в глаза.

— Так ты знаешь, где Тень и его семья?

— Да, — соврал Иш-Мас.

— Где?

— Тень принял бой, он здесь, в селении, а его семья сбежала из хижины до моего прихода, я немного не успел. Они прятались на дереве, но потом ушли с него.

Жрец Говорящего Креста немного помолчал, пытливо всматриваясь в глаза Иш-Маса, и наконец изрёк.

— Я услышал тебя, жрец проигравшего племени, ты больше мне не нужен, — сказал он, и его голос оказался лишён всякой жалости. — Ты предал своих, а значит, предашь и нас. Говорящий Крест не нуждается в тех, кто не может принести победы.

Иш-Мас хотел что- то сказать, но Ах-Кукум уже отвернулся. Он подал знак одному из воинов, и тот поднял мачете. Последнее, что увидел Иш-Мас, — это сверкающий клинок, опускающийся на его шею.

* * *

В это же время я спешил к своему дому, на ходу перестраивая воинов. Из восемнадцати человек принявших бой вместе со мной, сейчас рядом бежало двенадцать, трое из них имели ранения, но никто не жаловался, включая меня. После боя мы займёмся ранами живых и похороним мёртвых, а пока наша жизнь висела на волоске, думать о мелких ранах ни к чему.

Мы не успели к моей хижине совсем немного, но эти минуты решили всё. Я подбежал, но не успел перевести дух, как увидел крусоб. Грохнул выстрел, пуля ударила в стену рядом с моей головой, щепки брызнули в лицо. Я пригнулся и выстрелил в ответ, почти не целясь.

Рядом уже ложились на землю мои воины, открывая огонь по противнику. Перестрелка вспыхнула мгновенно, хаотичная, громкая, с клубами порохового дыма и криками боли раненых. Я перекатился к углу хижины, чтобы укрыться от пуль, и увидел яркого представителя крусоб. Судя по боевой раскраске и символам Говорящего Креста на шее, явно жрец, и не из простых. Жрец, увидев меня и по каким-то признакам узнав, хотя, что я сам себя обманываю, других креолов здесь отродясь не имелось, заорал.

— Тень! — орал он, перекрикивая стрельбу. — Твоя семья у меня! Твоя жена, твои дети, все они в моих руках! Брось оружие, и я сохраню им жизнь! Если нет, то я прикажу убить их прямо сейчас!

Я крепче сжал винчестер, и внутри меня на мгновение что-то дрогнуло. Секунду я колебался, и в этот момент я услышал другой голос, не его, и не моих воинов. Порыв ветра или внутренний голос прошептал мне на ухо, тихо, словно шорох листвы. Это мог быть Кукулькан, а может и просто любящее сердце, что почувствовало правду и ложь.

Голос внутри меня шептал: «Это ложь! Ишчель не здесь, он не нашёл их». Несколько минут я колебался, прислушиваясь к себе, к своей интуиции, пока окончательно не понял, почему сомневаюсь. Дело, наверное, в том, что крусоб слишком открыто говорят об этом. Присмотревшись к дереву, я заметил, что его крона не такая уж густая, чтобы в ней могли надолго спрятаться взрослая женщина и двое маленьких детей, не издавая при этом ни звука. Да и показать их мне не мешало бы в доказательство, а показывать их никто не спешил.

И мои дочери — слишком маленькие дети, чтобы молчать, а если их и захватили, то времени прошло немного, чтобы успеть увести их отсюда, да и крусоб не стали бы так делать, они пришли сюда побеждать и убивать, а не возиться с пленниками. А ещё со мной сейчас находилось достаточно много воинов, примерно совпадающее с количеством стоявших передо мной врагов, и только поэтому со мной начали переговоры, а так бы… Всё это я прекрасно понял и потому крикнул, перекрывая шум боя.

— Так покажи мне их!

— Они сидят за моей спиной, Тень, — ответил жрец, и его голос чуть заметно дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Когда ты согласишься сдаться, мы покажем их тебе!

— Сдаться? Ты в своём уме, старый ты дурак? Как только я сдамся, вы убьёте их на моих глазах, а потом убьёте и меня вслед за ними. Так что, врёшь ты или нет, но сдаваться я буду только Кукулькану, а не тебе, пендехо!

Жрец, а это оказался именно жрец, не нашёлся сразу, что ответить. Мои аргументы не отличались сложностью, но оказались для него слишком весомыми. Он замялся, и я видел, как его воины, прятавшиеся за деревьями и стенами соседних хижин, переглянулись, почувствовав неуверенность своего вождя.

И это он ещё не знал, что их основные силы понесли огромные потери и не могут сходу захватить селение, и с каждым часом сделать это им окажется всё сложнее и сложнее. Я стоял, прячась за деревом, чувствуя, как земля под ногами становится твёрже, а уверенность в моей правоте растёт с каждой секундой.

— Ты проиграешь, жрец, — заорал