Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

— Он самый. Это на восток отсюда, за Кельдором, там…

— Я знаю, что это за места.

Вот теперь удивился я. Одно дело слышать про Кельдор, туда хоть железка ходит. Но Вардис двадцать лет как выпал из всех ведомостей, его название даже на Первой высоте интендант слышал впервые.

— Откуда?

— Оттуда, что я в этом городе седьмой десяток живу, и всю жизнь торгую железом, — Дорн вернул мне грамоту. — Вардис, крепость у самых Бурь. Ещё при отце моём там рудник стоял, чиза. Богатый, говорят, был. И при мне туда возили: инструмент, стволы. А потом жила кончилась, и всё. Кончился рудник, кончился и Вардис. Машины перестали возвращаться, крепость и забылась. Дурное место, дальше только снег. Сколько лет оттуда ни одного человека не было — не помню. И тут заходит ко мне живой владелец. Да еще на таком транспорте. Какими ветрами занесло?

— Из Кельдора ехал. Заблудился.

Дорн покивал. Медленно, с лицом человека, услышавшего ровно то, что и требовалось.

Про рудник он знает. Про то, что жила «кончилась». Прекрасная версия, пусть живёт: чем дольше все вокруг считают Вардис нищей дырой у Бурь, тем спокойнее будет спаться и мне, и моей штольне.

Конечно, долго эта легенда не протянет, но это выиграет мне время. А там я уже успею привести свои владения в порядок.

— Круто, — кивнул я. — Значит, ты понимаешь, что у меня за ситуация. Крепость на отшибе, до ближайшего гарнизона день, помощи ждать неоткуда. Зато тварей вокруг хоть отбавляй. Мне нужно оружие, Дорн. И не только простые стволы — что посерьезнее тоже приветствуется. Я пришёл покупать.

— Это я уже понял, — он подвинул к себе чистый лист. — Гунар звонил, жаловался. Говорит, зашёл сумасшедший, просил сорок карабинов и стенобой. Я ему не поверил.

— И правильно. Он всё переврал.

— Да ну?

— Стенобоя мне нужно четыре.

Дорн хмыкнул и начал писать. Ручка в изуродованных пальцах бегала на удивление легко.

— Излагай.

— Сорок новых стволов, — начал повторять я то же, что говорил в магазине. — Автоматы и карабины, пополам. Патронов ящиками, сколько увезу. Запасные магазины, масло. Затворы и ветошь про запас. И четыре стенобоя с боекомплектом, на башни.

— На кой тебе четыре? — Дорн писал, не поднимая головы. — Стенобой это тебе против серьезных тварей или единенных. Простым хватит и карабина.

— Я понимаю.

Ручка остановилась. Дорн поднял на меня глаза, посмотрел внимательно, и что-то он в моём лице такое увидел, что расспрашивать дальше не стал. Умный дед.

— Считаю, — сказал он вместо этого и снова взялся за ручку. — Стволы с патронами и припасом… двадцать восемь. Стенобои по пять с половиной, с боекомплектом и станком, двадцать два. Итого полсотни кристаллов ровно. И это цена заводская, без местной наценки. Потянешь?

Вместо ответа я снял с пояса кисет и, распустив горловину, начал выкладывать.

Тук. Тук.

Кристаллы ложились на тёмное дерево рядками, по пять в ряд, и в кабинете стало заметно тише. Кисет к концу ощутимо полегчал. Ничего. Кристаллы дело наживное, а вот людей, которых этим железом прикрывать, мне взять больше неоткуда.

Дорн держал лицо до шестого ряда. На седьмом всё-таки крякнул.

— Однако. Гунар у меня за год столько не наторговывает, понимаешь?

— Догадываюсь. Сорок сейчас, — я подвинул к нему восемь рядов. — Десять по доставке остатка.

— По рукам, — спорить о десяти кристаллах Дорн посчитал ниже своего достоинства. — Теперь слушай, что реально уедет сегодня. Стволы и патроны забирай хоть сейчас, склад полный. Стенобой дам один. Заряженный, пристрелянный, со станком. Остальные три надо собрать и отстрелять, лишних у меня нет, всё по номерам. Через две недели будут. Пришлю своей колонной.

— Твои машины дальше Кельдора не ходят.

— Мои машины ходят туда, куда я скажу, — отрезал Дорн. — За просеку возьму надбавку, два кристалла сверху, люди мои, охрана моя. Доедут. Отцовы доезжали, доедут и мои.

— Договор.

Он вытянул из стопки два листа, исписал оба, развернул ко мне. Договор был короткий, без канцелярской вязи: что, сколько, когда, чьим транспортом. Внизу, под размашистым «О. Дорн», оставалось пустое место.

Я взял ручку и подписался. Рука вывела «Кастелло» одним росчерком, не задумавшись ни на букву. Словно тысячу раз это делала.

А ведь и правда делала. Просто очень давно и очень далеко отсюда.

— Ну, господин Кастелло, — Дорн поднялся и протянул мне руку через стол. Ладонь у него оказалась сухая и твёрдая, будто приклад. — Поздравляю с покупкой. Колонну соберу к полудню.

Со сроками все получилось даже быстрее.

Ещё до полудня у склада под скалой стояли три тягача с прицепами, и над выхлопными трубами дрожал сизый дым. В первый прицеп грузили ящики со стволами, перекладывая их стружкой. Во второй ушли патроны и припасы. Стенобой на станке ехал на третьем, укрытый брезентом и прихваченный цепями, выставив наружу один срез ствола, так что водители обходили прицеп по дуге. Спящий зверь.

Хотя нет, вру. По дуге они обходили другого зверя.

Дикий барс, которого я по дороге забрал из сарая Стаха, лежал у ворот склада, положив морду на лапы, и с интересом наблюдал за погрузкой. Работа при нём шла бодро, как никогда: перекуры отменились сами собой.

Старший колонны подошёл ко мне бочком и поинтересовался, поедет ли, значит, кошечка с нами. Звали его Кривым. Услышав, что кошечка поедет впереди, Кривой посветлел лицом и удалился проводить с людьми разъяснительную работу. Смысл её сводился к тому, что зверь учёный, хозяйский, и жрёт только тех, кто отстаёт от графика.

Под конец к машинам подошли двое стрелков с новенькими автоматами: этих Дорн дал от себя, не спрашивая. Люди его, охрана его.

Погрузку закончили раньше срока.

Выехали через час. Дорн вышел проводить сам, постоял у ворот, глядя, как тягачи выползают на улицу, и на прощание махнул рукой. Ярош, пришедший поглазеть с половиной свободной смены, помахал тоже. Тордан провожал меня куда теплее, чем встречал. Всего-то и надо было: не умереть под стеной, поругаться матом, поладить с хозяином горы и оставить в городе полсотни кристаллов.

Дальше была только дорога, и рассказывать тут нечего.

До Кельдора дотащились к ночи. Гружёные тягачи шли медленнее снегохода, зато ровно, без остановок, оставляя за собой колею, по которой хоть парад води. В Кельдоре ночевали на грузовом дворе у станции.

Кривой сходил в привокзальный кабак за горячим и вернулся задумчивый. Сказал, что как только тамошние узнали, куда идёт колонна, ему трижды предложили помянуть его заранее и один раз попытались продать оберег от проклятого места. Оберег Кривой не купил, но настроение