Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Визгуны. Я видел их в справочнике — живность дальних гряд, к жилью не подходят. В бестиарии им отводилось три строки и пометка «на человека нападают стаей». Под стенами крепостей их не встречали. До сегодняшнего дня.

Кто-то очень старательно собирал для меня зверьё со всей округи.

— Слева, босс! — рявкнула Герта с соседнего участка.

Туча над грядой сжалась и пошла на стену. Знакомый фокус: молча, сложив крылья, из мёртвой зоны. В прошлый раз за такой заход они сняли у меня человека.

Серпы ушли веером им навстречу. Птичий ливень споткнулся, осыпался сизыми клочьями, и остаток тучи заложил вираж обратно к гряде. Умнеют.

Внизу уже работали новые стволы: залпы стали плотнее, слитнее, и полосы под стеной вскипали одна за другой, не доходя до кладки. Визгунов встречали в упор. Одна тварь всё же доскакала, прыгнула, вцепилась крючьями в шов между камнями и полезла вверх с визгом, от которого сводило зубы. Боец справа от меня снял её одной очередью и посмотрел на собственный автомат с нежностью.

Оборона, пожалуй, справлялась и без меня. А потом стена ударила по подошвам.

Бум.

С зубцов посыпалась наледь. Внизу, прямо подо мной, от кладки отходила туша. Приземистая, в два человеческих роста, шириной с тягач, вся в костяных пластинах, из-под которых при каждом шаге сочился пар. Туша отошла шагов на тридцать, развернулась неторопливо, всем корпусом, замерла… и пошла в разгон.

Бум.

Первой мыслью было — крионит. Хоть переросток, но крионит, снежный краб, как их зовут сборщики. Только всё же это был не он, или какая-то его неизвестная мне разновидность.

Защитных артефактов на этом участке не было — тварь словно знала, куда бить. Голая старая кладка пока держала, но по шву уже ползла трещина в мизинец толщиной, и с каждым ударом она подрастала. Час такой работы, и в Вардисе станет двое ворот.

— Брамс! Долго ещё?

— Несём! — сдавленно донеслось снизу.

Угловая башня была жива наполовину: низ её завалило ещё при дедах, наверх лазали по наружной лестнице. По ней восемь человек и волокли станок со стволом, поминая крепким словом и Дорна, и его гору, и того, кто всё это придумал.

Гнездо между зубцами строили не под этот станок: упоры не вставали, лапы гуляли, и Брамс, побегав вокруг с ломиком, доложил, что до вечера закрепил бы, но раньше никак.

Но вечера у нас не было. Поэтому обмотал станок двумя нитями, притянул к кладке и кивнул:

— Так постоит.

— А наводить как? — Брамс ткнул пальцем в прицельную планку. — Свернули, пока по лестнице тащили. Пристрелять бы.

— Не страшно — на таком расстоянии думаю не промажу.

Спорить со мной Брамс не стал, самому стрелять из кривого стенобоя ему хотелось ещё меньше. Тварь внизу как раз закончила очередной отход и замерла перед разгоном. Я навёл станок по самому срезу ствола, без всякой планки, поймал линию, по которой эта туша уже три раза прошла след в след, и выждал.

Разбег.

Стенобой грохнул так, что с башни осыпался весь снег разом, а мне хлопнуло по ушам воздухом. Нити прижимали лапы станка к кладке, и отдача рванула их, как рвёт из рук отбойник, у которого сорвало упор.

В затылке полыхнуло. Пуля с палец длиной ушла вниз. И вошла разогнавшейся туше за костяной лоб, под хитиновую пластину.

Насквозь.

Тварь доехала до стены уже мёртвой, по инерции, ткнулась лбом в кладку в последний раз, совсем слабо, и осела. Из дыры в костяном лбу шёл пар.

Люди вокруг заорали. Радостно, в полсотни глоток, кто-то лупил в воздух из нового карабина, и даже Корней позволил себе улыбку, первую на моей памяти.

— С почином, — сказал я новенькому стенобою, разгибаясь.

Вот только как следует порадоваться маленькой победе нам не дали.

Сначала я решил, что от гряды отвалился кусок. Серая глыба у её подножия качнулась, поднялась и пошла. Снег под ней продавливался волнами, и дрожь от шагов доходила до стены раньше звука, через подошвы.

Брат-близнец убиенного недо-крионита. Та же порода, те же костяные пластины. Только эта туша навскидку была выше стены, на которой я стоял, лапы в толщину были шире, чем стволы тысячелетних деревьев, а убитая только что тварь рядом с ней смотрелся щенком.

Твою ж мать. Папаша пришёл за сыном.

Мне же это не кажется, а?

Таким в справочнике отводился самый конец тома, одна страничка без картинок. Аномалии. Твари, которых нет ни в одном разделе, потому что вариативность их была огромна до неприличия.

По слухам, таких специально выращивали эларии, но никаких фактов за этими домыслами не стояло. Рекомендация была одна — в бой не вступать и сваливать куда подальше.

Вот только уходить мне было некуда. За спиной стояла моя крепость, и так быстро с ней расставаться я не собирался.

Расклад сил выходил поганый. Даже стенобой, который так хорошо себя показал, эту махину вряд ли возьмет.

А если она дойдёт до стены, то вынесет её, не заметив, вместе с башней и всеми, кто на ней стоит.

Значит, до сюда она дойти не должна.

— Корней! — я уже перемахивал зубцы. — По мелочи работайте! К этой не лезть, патроны не переводите! Она моя!

Что он проорал в ответ, я не расслышал. Нити соскользнули со станка — своё эта дура отстреляла. Наст ударил в подошвы, и я побежал.

Твари сходились ко мне сами, освобождая от лишней работы. Полосу слева я вскрыл серпом, не сбавляя хода. Визгуна, прыгнувшего справа, встретил клинком. Гора впереди росла, и слово «гора» на глазах переставало быть преувеличением — громада нависала надо мной похлеще высокого утеса.

Вероятно, холод справился бы. Запредельно высокая грань сродства должна была помочь выморозить эту тушу чуть ли не насквозь.

Но его стоит оставить на крайний случай — все же оперировать стихией, которую приходилось скрывать, я смогу далеко не всегда.

Первый воздушный серп я положил твари на переднюю лапу, в сгиб. Тот самый серп, который сносил голову рекнару. Однако сейчас на пластине остался лишь белый росчерк. Тварь даже не сбилась с шага.

Ладно.

Клинки пошли в морду, с доворотом, ища глазницы. У всякой панцирной дряни имелись слабые места, вот только у этой они пока не находились. Морда оказалась сплошным костяным щитом без единой щели, и клинки взвизгнули по нему, как срывающийся с гайки ключ, и ушли в снег. Даже ускорение волей