Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

Воздушный таран я вложил ей под грудь, со всей дури, так, что у самого загудело в висках. И-и-и… Тушу снесло на полшага вбок. Спустя пару секунд она переставила лапы и выправила курс. До стены ей оставалось сотни три шагов.

Нужно менять тактику.

Смерть выползла из сопряжения дёгтем, тяжело и нехотя, как всегда. Первый глоток мглы соскользнул с пластин и ушёл в наст впустую — первая грань это первая грань. Но со второго захода серая мгла обняла переднюю лапу, и плоть под пластинами пошла на убыль. Крайне, крайне медленно.

Тварь наконец заметила меня — припала на зачесавшуюся лапу и заревела так, что с гряды сошёл снег.

А дальше случилось неприятное. У этой твари имелся хвост, который смел меня в сторону, пока я пытался понять, насколько стихия смерти оказалась эффективна.

Мир крутанулся. Наст встретил жёстко — нить я успел подставить вскользь, удар смазало, но в глазах полыхнуло белой молнией. Терпимо.

Тварь тем временем продолжала идти на меня. На всех четырех лапах, даже не прихрамывая, и до стены ей по-прежнему оставалось всего ничего.

Хорошо. Я еще не все перепробовал.

Стихия света полилась из сопряжения наружу, покрывая меня ярко белым ореолом. На фоне блестящего снега я стал гораздо менее заметным, а с учетом того, что глаза у твари были где-то глубоко спрятаны, она должна была потерять меня из вида.

Так и оказалось.

Глухая морда заводила из стороны в сторону, лапы затоптались на месте.

Аккуратно обошёл тушу по дуге и полез на хребет.

Нити впились в швы между пластинами крючьями, подошвы нашли упор, два рывка, и подо мной оказалась спина шириной с крышу гаража.

Швы. У всякой панцирной твари есть швы, сочления и стыки. И сейчас они были передо мной как на ладони.

Ближайшая трещина шла вдоль хребта, и я вогнал в него клинок с доворотом, налёг, расширил воздушным серпом в упор.

Пластина крякнула и отошла, открывая спрятанную под собой бледную плоть. Успех.

Дальнейшее слилось до максимально простых действий. Воздушными копьями максимально расширить рану, попеременно с этим заливая вниз плотный поток стихии смерти. Сил я не жалел.

Тварь тут же взбрыкнула, заметалась, попробовала скинуть меня с загривка. Но нити воли держали меня крепче любых ремней, так что я без проблем продолжал медленно но верно выполнять свою работу. К счастью, длины хвоста этой громадине не хватало, чтобы дотянуться до наглой букашки.

Спустя несколько минут метания твари стали гораздо слабее, а еще где то через пару шагов она, наконец, бессильно осела в снег. Не знаю, что именно стало решающим — отравление смертью, или бесконечные копья, которые я всаживал в беззащитную плоть, но победа однозначно осталась за мной.

Туша легла в сотне шагов от стены, а я сполз с её хребта на подгибающихся ногах и повис на нити.

Тишина навалилась ватой. В ушах звенело, по краям глаз плавала темень. Во рту опять появился знакомый металлический привкус.

А потом со стены заорали. Хором, во всю дурь, и орали, кажется, моё имя. Рано.

Работы оставалось здесь до темноты.

Уцелевшее зверьё откатывалось к гряде само — смерть босса напрочь лишила их энтузиазма.

Остатки червей ушли под снег, визгуны брызнули по насту врассыпную, и до ночи стрелки снимали со стены недобитков, слишком тупых, чтобы бежать со всеми.

К сожалению, без потерь не обошлось. Двое убитых, оба из старых, с дальнего участка стены — визгуны дорвались до настила раньше, чем туда донесли патроны. Раненых полдюжины, все на ногах.

Корней сыскал родню погибших, я велел выделить содержание, раненым ушли флаконы из моих запасов. Подарки Ливии Вентор работали и сегодня.

Дикий барс тоже даром хлеб не ел — двух визгунов, сунувшихся к тягачам, он разобрал раньше, чем часовые вскинули стволы. Трещину в восточной кладке до ночи подпёрли брусом и стянули скобами, туши гигантов начали по чуть-чуть «разбирать на запчасти».

С людьми Дорна рассчитался у тягачей, пока водители отмывали руки от оружейной смазки. По осколку на брата сверх уговора, стрелкам по два, Кривому кристалл. Кривой тупо посмотрел на камень, на меня, снова на камень и с благодарным кивком спрятал его куда-то в недра тулупа.

Когда стемнело окончательно и большая часть обязательной рутины осталась позади, Фрол выкатил на плац котёл.

Главный, банный, в котором при Багре грели воду на полкрепости. Из подвалов цитадели выкатили бочки, старые запасы прежнего смотрителя: пиво и что-то покрепче, разбираться я не стал. Добро Багра уходило в общий стол, и в этом была своя справедливость. С тетрадью учёта ртов Фрол не расстался даже сейчас и черкал в ней над котлом, хотя считать в этот вечер было незачем.

Брамс пригнал от грузового двора тягач, развернул его фарами на площадь и кинул от цитадели провод, так что над котлом закачалась голая лампа в проволочной корзине.

Плац гудел. В белом свете у котла выстроилась очередь со всей крепости, а слободка стояла в ней вперемешку с бойцами, не деля, кто старый, а кто новый. Первую кружку подняли молча, за погибших. Вторую уже с шумом. А там пошла и третья, и четвертая… Разговоры становились всё более и более оживленными.

— … а их там тыща! — доносилось от ближней бочки с огнём. И про такие цифры, мог здесь сочинять только один. Скиф. — Я сверху видел, мне со стены всё видать было! Тыща, и все на босса! А он их…

К полуночи, я так прикинул, тварей станет три тыщи, а к утру Скиф начнёт показывать свои боевые шрамы. Хотя не уверен, что он даже на стену поднимался.

Герта сидела тут же с кружкой, в которую влезло бы целое ведро, и осаживала рассказчика локтем, когда его несло совсем уж в небеса. Корней сидел напротив, и я не сразу сообразил, что впервые вижу его вот так — шапка на голове, а не в кулаке, спина по-прежнему прямая но в руке кружка, а на лице расслабленное выражение.

— Двадцать лет ждал, — сказал он, поймав мой взгляд, и посмотрел в кружку. — Думал, не дождусь. Времен, когда здесь наконец-то воцарится порядок.

— Станок завтра закреплю по-людски, — влез Брамс. — И планку выправлю. Хотя вам она, я смотрю, без надобности.

Миска с едой из ниоткуда появилась у меня в руках раньше, чем я успел ответить.

— Горячее, господин. Ешьте, пока не остыло, — над ухом раздался довольный голос.

Поднял взгляд. У котла стояла девчонка лет двадцати с небольшим, с половником