Тарья берёт своё - Анна Ледова

По утрамбованному гребню шагать было легко, но дорога часто сужалась до одной «полосы», а в низинах и полностью была залита вешними водами. Приходилось обходить эти озёрца по лесу, проваливаясь по колено в рыхлый, упрямо разлёгшийся вопреки сезону снег.

Находись Криводанова в стороне от тракта, я бы непременно заплутала в сумерках, но едва зашло солнце, как внезапно закончился лес и я с облегчением заметила покатые крыши приземистых срубов впереди.

Облегчение тут же сменилось тоской: и здесь никого не осталось. Ни дымка, ни даже какой завалящей шавки, что непременно облаяла бы чужака. Что ж. Значит, то, что в поместье Ланских выжило чуть больше половины даже при всех мерах предосторожности — это уже несказанное везение. В деревнях-то ни магов, ни лекарств, и карантин соблюсти сложно. О том, что творилось в городе, даже думать было страшно.

Скотина, интересно, где? Приесть-то точно не могли. Пала, разбежалась, свели?

Усталость и голод гнали меня вперёд, и я сунулась в первое попавшееся хозяйство. Вросший в землю низкий дом оказался не заперт. Пробравшись к печи, я на ощупь отыскала сваленные у неё поленья, подожгла подмёрзшими пальцами колотую щепу, воткнув её в щель заслонки. Одна спичка осталась. Как неразумно, Таш. Но увидеть живой огонёк почему-то было так важно, будто он один связывал меня с миром живых, а то в мёртвой деревне ночью и я сама ощущала себя призраком.

Как же есть хочется… Но затевать варево уже не было сил. Залью на ночь всю оставшуюся пшёнку водой, пусть расстаивается, а утром попробую растопить печь и нормально сварить. Хотя подпол можно и сразу проверить, зря, что ли, едва не растянулась на крашеных досках, запнувшись о железное кольцо.

Крышка люка оказалась неподъёмная, а ещё неудобная — не с моим ростом и телосложением такую тягать. Но справилась чисто из упрямства, истратив последние силы.

Из погребка пахнуло сыростью, затхлостью, чем-то остро-кислым. Ну да, куда ж в деревне без кадушки квашеной капусты, знаем уже. Вниз вели две косые ступеньки, я подпёрла крышку специальной перекладиной, подпалила ещё одну лучину и спустилась в непроглядный холод.

Дом совсем старый, кажется, очень уж сильно просел, так что даже мне пришлось согнуться в три погибели. Пол земляной, влажный. Поводила лучиной по полкам: негусто. Немного старых корнеплодов в ящике — то ли свёкла, то ли картошка, завтра повыбираю. Неизбывная капуста и солёные огурцы в бочке. Снова сушёные грибы. Нет уж, на этот раз не оставлю. Небольшие холщовые мешки подвешены — на ощупь какая-то крупа. А в этом? Твёрдое и пахнет-то… О-ох, м-мать…

Не поверив носу, я сорвала мешочек и поспешила наверх. Еле удержала Тарью, чтобы не дать ей сгрызть весь кусок целиком, но, подрагивая сама от нетерпения и захлёбываясь слюной, напластала холодное ароматное сало на тонкие ломтики.

Эх, с хлебом бы… но и так хорошо. Желудок требовал ещё, но большую часть шматка я оставила на завтра. С кашей в самый раз будет. Углеводы и жир. Нет, не стоило о питательности думать, мозг затребовал этих самых углеводов немедленно. Хотя бы и в виде глюкозы. Рука сама потянулась к ложке и закрытой холстиной уже початой баночке из мешка.

М-да, Таш, вареньем-то сало заедать. Как в анекдоте, прости господи. Не дожидаясь, пока они начнут спорить внутри, я стянула валенки, замоталась в комковатое ватное одеяло с тяжёлым кислым духом и завалилась на широкую лавку.

Но какой бы уставшей ни ложилась, а проснулась я с рассветом. Значит, сейчас около половины пятого утра. Трясясь над единственной спичкой, я с величайшей осторожностью развела огонь, пустив на растопку весь пук соломы и бересты, найденных тут же. А то здоровый кусок кремния и изогнутая железяка, являвшаяся, по-видимому, кресалом, привели меня в ужас. Спичек в этой избе не водилось.

Аграфена с нашего последнего разговора не отсвечивала, даже ни разу не показалась. Всё проверяет на прочность? Ну, пусть. Убедившись, что дрова занялись, я сунула горшок с будущей кашей в горнило, а сама принялась шариться по избе.

Обойдя ещё несколько домов и выбирая те, что с виду позажиточнее, я нашла много полезного. Во-первых, разжилась солдатским вещевым мешком — вместительным, крепким, то ли из брезента, то ли из парусины. Но главное — с лямками, которые пришлось подвязать узлом, чтобы мешок сзади по ногам не бил. Снаружи были нашиты разномастные клапанные карманы, вещь явно использовал охотник или рыбак. В нём же нашлась и чаемая фляга.

Во-вторых, я сменила деревянную ложку на железную, большой кухонный нож на охотничий, а чугунок на более лёгкий котелок. Нашла небольшой топорик по руке, моток бечёвки, да и вообще хватала всё, что могло пригодиться в долгом походе. На моё счастье, спичек набралось почти пять полных коробков. Но кремень и кресало я на всякий случай тоже сунула в мешок.

«Са́нквылтап хуль пе́рня», — буркнула Тарья.

Я сначала подумала, что она так замысловато выругалась, и даже успела удивиться, потому что у маньси матерных и вообще оскорбительных слов в языке нет, но она тут же пояснила, добавив мыслеобраз: «По-русски не знаю его. Тлеющий гриб». А, трутовик, сообразила я. Во многих избах, где до сих пор использовали огниво, я действительно видела сухие пластинки, похожие на войлок. И их возьму, спасибо.

Взяла запас шерстяных носков — уж этого добра было в избытке, тёплую шаль, несколько платков, варежки. Нашла сапоги почти по ноге. Мысль о том, что за модный парень их носил и где он покоится теперь, прогнала ещё на подходе.

Хуже оказалось с едой. Если не сами хозяева подъели припасы, то явно кто-то прошёлся по домам до меня, почти полностью вычистив амбары и погреба в самых крепких хозяйствах. Но и того, что сыскалось, мне на первое время хватит. Гречка, перловка, пшено, сухой горох, мёд. Не сразу сообразила, где искать в погребах овощи, а потом-таки покопалась в ящиках с песком, опилками и даже золой — хранили, кто как умел. Свёкла, репа, морковь были перемороженные, вялые, но ещё оставались съедобными, можно выбрать. И квашеной капусты непременно надо во что-то набрать, да хоть в бидон — витамин C как-никак, и для кишечника очень полезно.

На копчёное и вяленое мясо я, конечно, не рассчитывала, но нашла ещё немного сала и несколько связок сушёных рыбёшек. Очень обрадовалась туеску с