Тарья берёт своё - Анна Ледова

— Дурища, — осадила меня старуха. — Водников ей… Ну так учу, смотри.

Я недоверчиво уставилась на неё.

— Да не на меня смотри, а через меня, бестолочь, — закатила она глаз. — Год как магичка уже, а собственное магическое зрение всё никак не откроется, да? Отсталая, что ль? Мозгов не хватает силушку через черепушку пропустить, а не только по рукам?

Я стиснула зубы, чтобы снова на неё не сорваться, но послушно закрыла глаз и «переключилась» на забранный ею.

Аграфена вскинула перед собой руки с тонкими изломанными пальцами. Под ними воздух задрожал, завибрировал, и я увидела, как от земли поднимается плотным потоком посверкивающая белёсая сила — сама земная стихия в концентрированном виде. Вот как она выглядит…

Окутав призрачную фигуру, сила эта уплотнилась, обрела направление и поползла к рукам. Аграфена свела пальцы в щепоть, соединила обе руки и… вытянула из воздуха плотную сияющую нить, вновь разведя их. Золотисто-зелёную, ой нет, золотисто-коричневую… Нет, зелёную…

Нить переливалась, меняя цвет, и до того чудесной и ни на что не похожей она была, что я сразу поняла: вот она, магия в чистом виде. А маг, получается, лишь преобразователь подвластной ему сырой стихии в нечто поистине волшебное.

Дальше было ещё удивительнее: чёткими, уверенными взмахами Аграфена начертила одним пальцем в воздухе несколько фигур этой самой нитью. Круг, перевёрнутый треугольник, стрела, ещё какой-то символ… И линии все были ровнёхонькие, одной равномерной толщины, а круг — идеальный, как по трафарету. Вместе они сложились в затейливый рисунок, а затем Аграфена сделала что-то ещё, и он вспыхнул, засияв.

В тот же момент земля задрожала, а у моих ног стремительно начала разверзаться воронка, я едва успела отскочить. Не очень широкая, с полметра в диаметре, а в горлышке и вовсе сантиметров десять, зато глубина… Я невольно и сама прислушалась к земле, это я уже умела, и ужаснулась: уходило это отверстие едва ли не на сотню метров вниз, а то и глубже.

А дальше из отверстия вырвалась струйка небольшим фонтанчиком, осела, и воронка стремительно начала заполняться прозрачной водой.

— Водников ей… — снова фыркнула прабабка. — И сами горазды. Пей. Чистёхонькая.

А меня и упрашивать не нужно было. Ух, ну и холодная только! Аж зубы сразу заломило. Но такой вкусной воды я ещё не пила. Нет, нет, Тарья, потихоньку! Маленькими глоточками, перекатывая во рту, сразу помногу нельзя, так не напьёшься…

Так вот, значит, как творятся заклинания. Я по наивности и незнанию до сих пор ведь думала, что их словами плетут.

— Разницу поняла хоть? Это тебе не сырой силушкой камни из стены выворачивать. Чтобы такие тонкие заклинания творить, не один год учиться надо… Да ещё не абы у кого, если хочешь сильным земником стать.

Она пристально посмотрела на меня. Я ответила тем же.

— Я поняла, — сухо сказала я.

«И ваш намёк тоже», — добавила я мысленно.

— Иди уж. Чисто впереди, никого. Куда б тебе там ни шлось, своевольная. Да левее забери, быстрее на тракт выйдешь.

Предложения с её стороны озвучено не было, как и просьбы с моей. Если она и ждала, что я сделаю ей шаг навстречу, то не на ту напала.

Барятинская я или кто?

Ну, так сама тогда должна понимать, в кого внучка характером вышла.

Глава 26

Конечно же, на следующем привале я попыталась сотворить то же самое заклинание.

Чувствовать землю я уже умела: живая, пульсирует, если мысленно слиться с ней воедино. А сейчас поняла, что мало чувствовать, ещё надо уметь слушать. Вот шумит где-то далеко внизу — там подземная река, значит. А грунтовых вод везде хватает, вопрос лишь, на какой глубине они притаились и как сквозь толщу земли к ним пробиться.

Значит, и я когда-нибудь так смогу? Чуять в земле воду и пустоты, руду и минералы. А то и драгоценные камни на поверхность тянуть, смело размечталась я.

Нет, озарило меня. Больше, много больше! Этак, если наловчиться, можно, наверное, и людей загодя слышать, не говоря уж о транспорте, и тогда никто ко мне незамеченным подобраться не сумеет. По земле ведь человек ходит, не по воздуху.

Вскорости я вышла на старый Тобольский тракт: перепутать его с другой дорогой было невозможно. Широкая грунтовка в восемь-девять метров, заросшая по обочинам кустарником, четыре глубокие грязевые колеи — многовековые следы от колёс. Два центральных гребня, там земля повыше, посуше и плотнее утрамбована. Через рыхлые участки прокинуты жерди, а кое-где уложены и бревенчатые гати — на особо топких местах.

Редколесье поймы Туры сменилось смешанным с осинником светлым сосновым бором. Вдоль тракта на равном удалении друг от друга, но с частыми зазорами высились одиночные старые берёзы. «Екатерининские», о них мне рассказывал учитель у Ланских, специально высаженные ещё в XVIII веке по Сибирскому тракту в качестве ориентира. Они же корнями укрепляли грунт по краям дороги и защищали её от снежных заносов.

Направо — Тюмень. Налево — Криводанова и… кажется, всё. Если верить картам, что запомнила Тарья, в той деревне старый тракт обрывался, вновь упираясь в Туру. В Тюмень мне точно не надо, значит, и размышлять нечего.

Но на всякий случай я громко спросила вслух, остановившись на перепутье.

— До Сибирска далеко?

— А как до Китая раком, — незамедлительно материализовалась в воздухе Аграфена Ларионовна, предовольно ухмыляясь.

А лексикон-то у бабули… Так и знала, что услышит. Но первой не заговорит, выжидает, пока созрею. Ещё бы, бабушка неблагодарной внучке едва ли не прямым текстом предложила поднатаскать её в магии, а та, коза упрямая, ещё и раздумывает, в ноги падать не торопится! Но я-то знаю, что бесплатный сыр лишь в мышеловках бывает.

— Где он вообще находится?

Хоть убей, а такого названия не припомню. Ни в прошлой жизни не встречала, ни в этой. Тарья, если и знала, молчала.

— А близ Байкал-моря, — злорадно ответила она. — Иркуцким градом прежде звался. С три тыщи вёрст, поди, до него только напрямки будет.

Понятно. Нереально. Что ж, к неведомой княгине Голохвостовой я и так не собиралась. Если они с Ирэной Станиславовной подруги, то новости долетят куда раньше, чем я туда доберусь.

В желудке протяжно заурчало, так что, прежде чем продолжить путь, следовало поесть. Набранную подземную воду я принципиально тащила с собой в