Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

Карла оценила фасад и с сомнением обернулась ко мне.

— Виктор, ты уверен? Давай хотя бы поищем место поприличнее.

— После бала кандидатов самое то, поверь. Лечить подобное нужно противоположным.

Дверь распахнулась шире, и внутри мы увидели, как по залу, вращаясь, пролетел стул.

Я приобнял Карлу за плечи.

— Отличное заведение.

Позади хлопнула дверца машины. Хавьер коротко велел водителю припарковаться, в несколько шагов догнал нас и встал рядом.

— Я пойду с вами.

Я удивлённо оглядел его и не сдержал улыбки.

— Вот уж не знал, что ты тоже хочешь расслабиться.

Судя по каменному выражению, расслабляться Хавьер намеревался сугубо профессионально.

* * *

Утро началось с открытия: у меня болело лицо.

Голова тоже болела, что было ожидаемо и заслуженно, а именно лицо. Скула отзывалась на каждое движение, нижняя губа распухла и саднила. Во рту стояла пустыня Сахара в засушливый сезон.

Я разлепил веки, опознал потолок собственной спальни и на ощупь выудил с тумбочки Вифон.

Первым было сообщение от Карлы: «Хавьер довёз меня до дома, передай ему огромное спасибо. Голова раскалывается. Кажется, я перепила».

Дальше воспоминания обрывались примерно на четвёртом тосте, и восстанавливать вечер пришлось по фотографиям.

Я открыл галерею и мысленно присвистнул.

На первом снимке Карла в ковбойской шляпе отплясывала на барной стойке в компании двух барменш. Снято было снизу, а сбоку в кадр влезла рука Хавьера, то ли страхующая, то ли аплодирующая.

На следующем мы с Карлой позировали в обнимку, вооружённые какими-то кружками, глаза у обоих смотрели в разные стороны. На заднем плане обнаружился Хавьер в мексиканском сомбреро и с суровой физиономией.

Листнул галерею дальше. Петь я, оказывается, тоже успел. Стоял у микрофона с закрытыми глазами, весь в порыве, а ко мне из толпы тянулась чья-то волосатая рука.

Финалом шло селфи Карлы. Сама она дурачилась на переднем плане, показывая язык в камеру, а за её спиной Хавьер размеренно впечатывал кулак в чью-то челюсть. Я приблизил снимок и в нижнем углу разглядел на полу пару ботинок вместе с ногами. Ботинки, вне всяких сомнений, были мои.

Что ж, хотя бы стало понятно, почему болит лицо.

Глава 17

Бальтасар дэ Мачадо.

В понедельник дождь так и не кончился.

Бальтасар дэ Мачадо принимал в своем кабинете. Патио сегодня не годилось, навес намок и провис, по плитам двора шуршала вода, и этот шорох просачивался в комнату даже сквозь закрытые рамы. Слуга с утра перенёс кофейник, зажёг лампу над столом и вышел, оставив хозяина наедине с утренней почтой.

Финансист пришел ровно к десяти.

Служил он дому третий десяток лет, и за эти годы усвоил единственное правило: цифры хозяину приносят без прикрас. Сочувствие здесь не ценили никогда. Сегодня он положил на край стола тонкую папку и не сел, пока ему не указали на кресло.

— На побережье появился покупатель, — начал он без предисловий. — Скупает гостиничные активы.

— Кто?

— Неизвестно. Работает через посредников, условия закрытые, продавцы безличнены до регистрации сделки. По побережью прошло уже три таких предложения.

Бальтасар налил себе кофе и какое-то время смотрел на чашку, не притрагиваясь.

Он догадывался кто это может быть. Люди, которых выставляют за дверь, обычно возвращаются с адвокатами и криком, и в таком виде они не опасны. Тайрон дэ Фуэго был птицей другого полета, поблагодарил за прием, и вот теперь на побережье кто-то тихо покупает долги.

— Это плохо, дон Бальтасар, — продолжил финансист, приняв молчание за разрешение. — Хуже, чем выглядит.

— Объясни, чем именно.

Финансист раскрыл папку, но в бумаги не смотрел, они ему и не требовались.

— Расширение сети мы финансировали кредитными и чужими деньгами. Инвесторы вошли под залог недвижимости: гостиницы, земля на побережье, строящиеся корпуса. Обеспечение хорошее, ставки нам дали приличные, и на бумаге всё было отлично. Но инвестор вкладывал не ради того, чтобы через два года получить назад ключи от отеля. Он вкладывал ради дохода. А доход зависит от потока, и поток просел.

— Насколько?

— К выходным загрузка не дотянула до половины. Летний сезон на Сапфировом побережье заканчится совсем скоро, и все отели там ослабнут, это нормально, туда на это и рассчитывали. Беда в том, что мы недобираем уже сейчас, в высокий сезон, а по плану именно эти недели должны были покрыть зиму.

Бальтасар кивнул ему продолжать.

— Номера покрывают персонал и коммунальные счета. Деньги приносят рестораны, банкетные залы и всё остальное, что постоялец покупает после того, как уже заплатил за кровать. Когда отель полон, эти доп услуги приносят прибыль, о которой необходимо докладывать инвесторам. Пустой отель же только увеличивает разрыв в доходах и расходах. Повара и официанты получают то же жалованье, только столы стоят пустыми. Прибыль складывалась из загрузки, дон Бальтасар. Загрузки нет, значит нет и прибыли, а расходы остались.

— После сезона?

— После сезона будет хуже, — финансист не стал смягчать. — Инвесторы получат осенние отчёты и увидят, что доходности нет и до весны не будет. Им останется одно решение из двух. Забрать залог по договору или взыскать через суд.

Финансист выдержал паузу, давая хозяину время переварить сказанное.

— И вот мой совет, — он сложил папку. — Отдавайте. Гостиницами, а не деньгами. Убыточное здание стоит дороже, чем приносит, держать его нет никакого смысла. Часть инвесторов уже идёт этим путём, они забирают обеспечение и выходят. Если дом готов пойти навстречу, условия выхода можно сделать приличными и сохранить лицо.

— Мы можем перекредитоваться. Под страховую.

— Можем, — согласился финансист без всякого воодушевления. — Заложить еще раз недвижимость, взять деньги под залог новых активов, заткнуть ими дыру. Год назад я бы сам это предложил. Сегодня нет. Новый кредит не вернёт туристов, он только передвинет проблему на полгода и заберёт в неё то, что пока цело. Долг на долг, дон Бальтасар.

Он ответил не сразу.

Бальтасар пережил три кризиса и один банковский обвал, и всякий раз дом выходил из этого с прибылью. Но в те годы он держал только страховую. Она была прозрачным делом: сборы, выплаты, резервы, и всякий песо лежал на своём месте. Гостиницы принесла женитьба сына.

Тогда, семь лет назад, дом стоял на пике. Арано отдал дочь, а вместе с ней сеть, и Гильермо получил в руки