Наследник $$$ уровня 6 - Андрей Еслер

стойкой шипела молочная пена, а от стены к стене плыл ровный гул голосов, в котором можно было раствориться. Меня здесь знали в лицо, но солнечные очки, кепки на глаза и капюшон делали свое дело.

Столик слева занимали двое студентов. Вифоны лежали между чашками, и разговор шёл, разумеется, о ролике.

— Тебе говорю, это новое приложение.

— Тогда зачем он в комнату шагает? Ты по телефону в комнату шагаешь?

— Художественный приём.

— Приём. — Второй хмыкнул. — Вот когда ты в Виде видел художественные приёмы? Там всё по делу. Это редактор, ты сам себя нарисуешь и будешь ставить на аватар.

— За тридцать секунд из ничего? Не смеши.

У окна, пожилой сеньор в очках читал газету и вполголоса ворчал жене, что вся страна сошла с ума из-за тридцати секунд, а жена отвечала, что сама уже посмотрела, и ей понравилось.

Очередь дошла до меня, я взял двойной эспрессо и устроился за единственным свободным столиком у колонны.

Кофе оказался хорош. Горький, с плотной пенкой, но все же, пока не хватало мастерства Евы. Я успел сделать глоток, когда в кармане завибрировал Вифон.

На экране горело имя отца. Обычно он не звонил без причины.

— Слушаю.

— Ты сидишь?

— Сижу. В кофейне.

— Тогда допивай и слушай. — Голос его был ровный, но за этим я расслышал нечто, чего давно не слышал от отца. Предвкушение. — Час назад ко мне приезжал Гильермо дэ Мачадо, извиняться.

Я осторожно опустил чашку на блюдце.

— Ты принял извинения?

— Нет. Отправил обратно. Извиняться передо мной должен его отец. Так я ему и передал. — В трубке звякнуло стекло. — Только что звонил Бальтасар. Сегодня приезжает.

Гул кофейни моментально сделался далёким.

— Это интересно, — произнес я, и сам услышал в своём голосе недоверие. — И что ты ответишь?

— Виктор. Я знаю, когда они торгуются, а когда сдаются, — отец тоже услышал в моем голосе сомнение, — Бальтасар сдаётся. У него нет вариантов. Ты и сам все это прекрасно знаешь. Никакой поддержки. А рисковать страховой, единственным, что у него осталось, он не станет ни при каких обстоятельствах.

Я промолчал, и он принял мое молчание за согласие.

— Ужин в семь. И приведи себя в порядок. Элеонора видела фотографии из бара.

— Какие фотографии?

— Карла показала. — По голосу я понял, что отец улыбается. — Матери понравилась шляпа.

Он повесил трубку, не прощаясь.

* * *

Бальтасар дэ Мачадо.

Ворота дома дэ Фуэго открылись сразу, и Бальтасар отметил это с раздражением пополам с благодарностью.

Ждать его не заставили. Охранник взял под козырёк, створки разъехались, и машина прошла к крыльцу, не задержавшись. Тайрон отказал себе в удовольствии, какого Бальтасар на его месте не упустил бы, и от этого делалось только хуже: с человеком, который мстит, можно торговаться, с человеком, который выше мести, торговаться нечем.

Дворецкий провёл его через холл. В доме пахло свежими цветами, из глубины дома доносился негромкий звон посуды, накрывали к ужину. Хозяин ждал в кабинете.

Тайрон стоял у окна, спиной к двери, и обернулся не сразу.

— Бальтасар.

— Тайрон.

Кресла гостю не предложили. Бальтасар остановился посреди ковра, и ощутил, как под рёбрами снова шевельнулось утреннее чувство.

— Давай заканчивать этот цирк, — выговорил он. — Я был не прав.

Слова вышли наружу так, как выходит из горла кость. Он произнёс их вслух и удивился, что после этого ничего не случилось: дом стоял, свет горел, хозяин по-прежнему смотрел на него через кабинет спокойными глазами.

— Продолжай, — негромко предложил Тайрон.

— Я выставил тебя из дома, когда следовало выслушать. Я позволил сыну решать вопросы так, как их не решают. Я готов остановиться. Суд по опеке без давления, мировая по отелям. Слово дома, что мы больше не будем вмешиваться в ваши дела. Взамен прошу одного: перестань скупать долги.

Тайрон слушал, не перебивая, и его лицо не выдавало ничего. Потом он отошёл от окна, сел за стол и сцепил пальцы.

— Я тебя услышал, Бальтасар. Со своей стороны я готов закрыть эту историю уже сегодня.

Бальтасар выдохнул, и в этот момент хозяин поднял ладонь.

— Но не один. Дом в Корсе принадлежал моему сыну. Женщина, которую вы требуете вернуть, работает под его крышей. Я обещал ему, что ни одно решение по дэ Мачадо не будет принято без него, и обещание свое сдержу. — Тайрон нажал кнопку на столе. — Виктор ждёт в библиотеке. Пусть выслушает тебя сам.

* * *

Бальтасар дэ Мачадо стоял в центре отцовского кабинета. Высокий, сухой, в темном костюме, возраст был ему к лицу. Выцветшие глаза, о которых рассказывал отец, повернулись ко мне и задержались. Он изучал меня, а я его.

— Сеньор дэ Фуэго. — Он слегка наклонил голову. — Ваш отец считает, что я должен повторить перед вами то, что уже произнес. Извольте. Я был не прав, мой дом перешел границу, и я приехал это признать.

Второй раз давался ему куда тяжелее. Голос не дрогнул, но правая рука, лежавшая вдоль тела, сжалась в кулак и разжалась. Человек, не привыкший просить прощения, делал это впервые. Его эмоции можно понять.

— Дон Бальтасар, не вы взорвали мой дом.

Он ждал продолжения, и я продолжил.

— Ваш сын взорвал дом, в котором жили мои люди. Ваш сын прислал ко мне человека с бомбой. Ваш сын шантажировал женщину, которая у меня работает. Вы за него отвечаете, это правда, и извинения главы дома я принимаю с уважением. Но передо мной пусть извиняется тот, кто отдавал приказы. Не вы, а он.

В кабинете повисла тишина, и стало слышно, как за окном в саду журчит фонтан.

Бальтасар не пошевелился и смотрел на меня долго, дольше, чем требовала вежливость, а в его глазах я прочитал не злость, а нечто вроде удивления. Старик приехал сюда к Тайрону дэ Фуэго, к равному, и был готов к его условиям. К условиям мальчишки он готов не был. Я выдержал его взгляд. Это было не сложно.

— Гильермо уже приезжал сегодня.

— К отцу. Не ко мне.

Отец за столом молчал. Спорить со мной он не собирался. Более того, по едва заметному движению его брови я понял, что ход ему понравился.

Бальтасар медленно опустил руку в карман пиджака и достал телефон. Кнопочный, старого