Самый живучий шиноби - Хранитель цифровых свитков

Град сенбонов секундой позже в труху разнес троицу двойников по центру.

Я успел оттолкнуться, приземлиться на верхнюю ветку и судорожно выдернул тающие иглы из ноги.

Ну не может же быть всё настолько безысходным?! Даже у читерской магии обязана быть брешь. И я её, кажется, нащупал. Тайминг. Между кристаллизацией зеркала и вылетом из него железа проходит ровно треть секунды. Окно возможностей узкое-узкое, но для шиноби, даже с реакцией слепой макаки, — в самый раз.

— Массовое теневое клонирование! — рявкнул я.

Ветки вокруг мгновенно обросли сорока восемью копиями. Мы переглянулись, кивнули друг другу и стаей леммингов сиганули вниз. С грацией сбегали по коре и сучьям, используя чакру под подошвами для маневров. Двое неудачников из хвоста колонны сразу схлопотали иглы в спины.

Адреналин зашкалил так, что мир вокруг замедлил ход. Прямо у корневищ деревьев начали расти зеркала, превращая лесную подстилку в сверкающий каток.

И тут завертелся наш веселый хоровод. Клоны начали пачками клепать иллюзорные пустышки. Бесплотные фантомы хлынули во все стороны, превращая поляну в сплошной визуальный шум из сотен одинаковых морд.

— Замена! Замена! Замена! — хрипел я, чувствуя, как в горле пересыхает.

Вокруг закрутился сумасшедший аттракцион. Я тасовал себя с теневыми копиями, те менялись с соседями. Настоящая мешанина из мяса и чакры! Ледяные иглы кромсали воздух, но находили лишь бесплотных призраков, пока мы виртуозно уходили из-под ударов.

Хаку занервничал. Ритм сбился, да и прицел стал хромать. Сенбоны перестали успевать за ломающей восприятие психо-каруселью.

Враг принял волевое решение. Он бросил метать иглы, выскользнул из зеркальной глади и пошел в рукопашную, прыгая от отражения к отражению с дикой скоростью. Быстрее любого сенбона!

Мои бойцы попытались контратаковать, отталкиваясь и выстреливая собой вниз. Они достигали земли и всаживали кунаи прямо в ледяные панели. Металл противно скрежетал о морозную бронь. Толку оказалось ноль: на сверхпрочном льду оставались лишь царапины.

Поняв, что лобовая атака — это билет на тот свет, клоны шарахнулись в стороны от проклятых зеркал. Но Хаку и его клоны не дремали. Их силуэты мелькали то слева, то справа, и все мои копии лопнули облачками.

Я приземлился за толстым дубом, покрываясь потом. Внутренности неприятно сводило. Каналы чакры кололо раскаленными иглами — запас иссякал на глазах. Еще пара таких фокусов, и я упаду бревном.

Новая печать. Еще тридцать смертников материализовались рядом.

Мы запустили цепную реакцию Замен по новой, засыпая зеркала градом сюрикенов. И знаете что? Геноцид моих двойников продолжился, но темп масочника заметно просел. Он уставал. Бешеная магия требовала слишком много сил.

Вдруг из гладкой поверхности выпрыгнули два клона Хаку. Они рванули к бегущей двадцатке моих парней, как-то совсем непрофессионально ловя летящие железяки лицами, и... ВЗРЫВ! Веер острых ледяных осколков взметнулся во все стороны, оставив от девятнадцати парней лишь мокрое место.

Сволочь в маске вылезла из зеркала, уставившись на оставшуюся парочку блондинов. Я и мой смышлёный клон сработали синхронно, как часики. Двойник со всех ног ломанул в чащу, а я, весь в кровище и хромая на четыре конечности, побрёл на врага, надрывая глотку:

— Спасайся, босс! Меня брось!

Хаку завис на долю секунды. Выбор казался очевидным: он проигнорировал калеку, заковылявшего навстречу смерти, посчитав меня убогой копией. Тело ниндзя смазалось в броске, устремляясь за шустрым беглецом.

Кунай масочника с хрустом вонзился в спину удирающего парня.

И тут клон хищно оскалился. Под тёмно-зелёной курткой запламенел сюрпризик. Кабум! Мы заранее упаковали его взрывными печатями от Какаши по полной программе. Адский грохот сотряс чащу, взметнув тучи дыма и обломков.

Я, скрипя зубами и зажимая бок, рванул прочь от эпицентра. Дотянуть бы до стволов, затеряться в тенях...

Сбоку потянуло стужей... Зеркало! Я со страшной силой вжал подошвы в грунт, срывая ногти на ногах. Кунай был чудом отбит.

Но следом ударил прилив игл. Лязгнуло железо — и дикая, острая боль прошила обе ноги насквозь. Сенбоны напрочь перебили мне колени.

Я рухнул лицом в прелую листву, скованный агонией. Мышцы отказались подчиняться.

Из зеркальной глади выплыл Хаку. Маска покрылась паутиной трещин, обнажая бледный подбородок. Одежда в саже, рукава тлеют, сам дышит со свистом.

Но даже контуженный и уставший, убийца шел вперед. Движения оставались пугающе плавными. Неотвратимыми и неумолимыми.

Я, привстав на раздробленные колени, вдруг... захохотал. Сначала тихо, булькая кровью вперемешку с кашлем, а затем всё громче. Надрывно, с безумием.

Хаку замер в двух шагах, наклонив голову набок.

— Чего ты смеешься? — недоверчиво спросил он. — Перед лицом гибели люди обычно воют или молятся.

— Да просто... — ухмыльнулся я, вытирая кровавые сопли, — я допер. Допер, в чём фишка твоего читерского фокуса, даттебаё! Твои ледяные зеркала — вовсе не пространственная магия или телепортация. Это банальная Замена, умноженная на твой ледяной геном! Зеркала — это просто точки выхода из техники, а меняешься ты не с поленом, а со своим собственным отражением!

Хаку промолчал, но рука с кунаем дрогнула. Попал. Точно попал.

— Вот почему у тебя такая бешеная скорость! — зло оскалился я. — Точка выхода соткана из твоей личной энергии. Уверен, она гасит инерцию, от неё проще оттолкнуться, чем от любой другой поверхности, да ещё и дополнительное ускорение придает.

Противник медленно поднял клинок. Он заговорил донельзя уставшим голосом:

— Ты пугающий ребёнок. С такой наблюдательностью ты мог бы жить долго. Но пощады не будет. Моя мечта требует жертв. Умри.

Я засмеялся пуще прежнего на это заявление:

— Ха, лошара! Перед тобой всего лишь клон! Настоящий я смылся ещё в начале, пока ты тут со мной философствовал! Кац!

Б-У-У-У-М!

Взрывной волной едва не снесло верхушки деревьев. Поляну заволокло гарью, а сухие ветки весело затрещали в огне.

А в это время, метрах в пятнадцати над землей, я висел на стволе дуба, стиснув зубы. Каналы чакры горели огнем, а мышцы сводило судорогой — малейшая ошибка, и перепад давления сорвет с меня Хенге. Разумеется, я никуда не сбегал, вложив в уши врагу нужную версию. Выживание — грязная штука. Брехать с честным лицом, когда у тебя пробиты колени и кровь заливает глаза, не каждый сможет.

Из гари и дыма, волоча ногу, выковылял Хаку.

Зрелище было паршивым. Одежда горела, рукав оторван, из ран сочилась кровь. Но маска... маска слетела окончательно.

Я пригляделся через застилающий глаза пот — и замер. Какого… Эта хрупкая девчонка едва не отправила меня на тот свет?!

Тонкие черты, огромные глаза, мягкий подбородок. Под маской