Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

кругов Великобритании, Франции и США — не предпринимала никаких санкций по отношению к Японской империи. Экспансионистская политика Японии формировалась военно-полицейским аппаратом и кликой милитаристов, ни во что не ставивших интересы японского народа.

Генерал Берзин и его соратники, внимательно следившие за военными приготовлениями Японии, отмечали, что по объему военных расходов эта страна уже вышла на пятое место в мире — вслед за США, Великобританией, Францией и Италией. Темпы роста вооружений свидетельствовали, кроме того, о намерении Японии во что бы то ни стало обойти некоторые из этих стран. Военный бюджет Японии в 1932-33 годах в три раза превышал сумму военных расходов этой страны в конце первой мировой войны. Советскому Союзу, имевшему к тому времени немалый опыт борьбы с японскими агрессорами, приходилось считаться с возможностью внезапного нападения: все военные действия императорский генеральный штаб Японии до сих пор начинал без объявления войны. Таким же, противоречащим международному праву, способом, японская армия начала военные действия и против Китая.[217] Красная Армия, таким образом, имела все основания опасаться коварных замыслов и методов агрессивной японской военщины.

Руководителю советской разведки генералу Яну Берзину и его сотрудникам необходимо было до конца раскрыть планы военных приготовлений потенциального противника, с тем чтобы подробно проинформировать военное руководство страны о том, какая опасность ей угрожает и откуда она исходит. Ответственность за безопасность первого социалистического государства даже обязывала их с повышенным вниманием следить за развертыванием событий на Дальнем Востоке.

В этом Берзину не приходилось убеждать Зорге. Тем не менее, сообщение генерала о решении направить его, исходя из приобретенного им в ходе успешного выполнения задания в Китае опыта, в Японию прозвучало для Рихарда до некоторой степени неожиданно. Это значило вновь отказаться от личных планов, от намерения создать семью, прекратить работу над книгой и вновь преодолевать неимоверные трудности в услових смертельного риска. Но Зорге знал, что время не ждет, и поэтому, отбросив все колебания, скрепил свое «согласен!» энергичным рукопожатием. Генерал Берзин, отлично знавший этого революционера, пожалуй, и не ожидал иного ответа. Не откладывая, оба обсудили предстоящее задание, сводившееся, в основном, к выяснению следующих вопросов:

Совершит ли Япония нападение на Россию на маньчжурской границе?

Какие наземные и военно-воздушные силы могут быть брошены против Советского Союза?

Насколько тесные отношения сложились между Японией и Германией после прихода Гитлера к власти?

Какова политика Японии в отношении Китая?

Какова политика Японии по отношению к Англии и США?

Какова в действительности роль японской военной клики в выработке национальной внешней политики?

В какой степени японская тяжелая промышленность переведена на военные рельсы?[218]

Перечень этих вопросов показывает, насколько сложным являлось это разведывательное задание, и какие трудности могли возникнуть в ходе его выполнения. Ясно поэтому, что руководство военной разведки могло доверить его выполнение только тому человеку, в чьих выдающихся способностях, политическом опыте и личном мужестве было абсолютно уверено. От каждого из будущих донесений д-ра Зорге могло зависеть очень многое, и никто кроме него не смог бы поручиться за достоверность всей предоставляемой информации.

Прежде всего Зорге необходимо было сформировать в Токио разведывательную группу. Вместе с генералом Берзиным он приступил к тщательному подбору подходящих товарищей, способных образовать ядро будущей разведгруппы. Подысканные ими люди представляли различные национальности, различные континенты, но все они были коммунистами, пролетарскими интернационалистами, разведчиками, готовыми на борьбу во имя мира.

Берзин сам выбрал позывной для одной из самых рискованных разведывательных миссий в мировой истории: «РАМЗАЙ». Обе части этого слова начинались инициалами Рихарда Зорге — «Р» и «3». «РАМЗАЙ» стало символической печатью, скреплявшей достоверность передававшейся Зорге в письмах и по радио зашифрованной секретной информации.

Поехать вместе с мужем в Японию Катя не могла. Теперь надолго связь между супругами ограничивалась редкими письмами, снятыми на микропленку, доставлявшуюся курьерами в их долгих, полных опасностей поездках. Сколько это должно было продлиться?

Доктор Рихард Зорге отправился на новый участок незримого фронта. В том, что он вернется назад живым, не существовало никаких гарантий.

Остановки в Берлине и Чикаго

В мае 1933 года д-р Зорге отправился из Москвы в поездку, целью которой являлась подготовка к будущей работе в Японии. Если он, как это было запланировано, хотел приехать в Японию в качестве немецкого журналиста, ему необходимо было иметь при себе такие документы, в подлинности которых не усомнилась бы даже крайне подозрительная японская полиция. Надо было получить подлинный германский заграничный паспорт, обзавестись рекомендациями и официальными поручениями, а лучше всего — заключить контракт с какой-либо из германских газетных редакций. Где, как не в самой Германии можно было все это получить? Вновь пришлось прибегнуть к опыту, сыгравшему столь положительную роль в ходе выполнения китайской миссии Зорге. Маскировка под журналиста давала ему возможность появиться в Токио под своим собственным именем. Что касалось рекомендаций, то для их получения необходимо было прежде всего продемонстрировать свои возможности. В Шанхае доктор Зорге пользовался широкой известностью, и те, кто мог бы дать ему корреспондентское задание, знали его под этим именем. Для разведчика вообще гораздо более выгодно действовать под своим подлинным именем: это уменьшает опасность раскрытия при встречах со знакомыми людьми.

Спустя несколько месяцев после прихода к власти гитлеровцев Рихард Зорге прибыл в Берлин с намерением взяться за решение вышеописанных задач; от этого во многом, если не во всем, зависел успех его предстоящей миссии в Японии. Разумеется, он хорошо представлял себе чем рисковал, приезжая в Германию: имя коммуниста Рихарда Зорге упоминалось на страницах полицейских архивов во многих немецких городах. Однако, доктор Зорге и офицеры из руководства советской военной разведки точно рассчитали степень риска. Бывший сотрудник разведорганов Красной Армии Я. Горев в одной из своих статей раскрывает те соображения, которыми руководствовались генерал Берзин и его сотрудники, посылая д-ра Рихарда Зорге в Германию: «Рассуждая «вообще», Рихарда нельзя было направлять в Германию. Но истина конкретна. План руководства был чрезвычайно смелым и — правильным… П. И. Берзин был мастером этой «разведывательной диалектики». Берлинский план (для Рихарда Зорге — Ю. М.) может служить ее блестящим примером. Само собой разумеется, что он был связан с риском, но без риска подобные вопросы решать было нельзя. Главное состояло в том, чтобы шансы на удачу были весьма значительными, что принятое решение оправдывалось конкретными обстоятельствами. Оно базировалось на двух строго взвешенных соображениях.

Во-первых, аппарат гестапо только создавался, это был еще начальный период организации фашистского террористического режима, период ломки и неразберихи. Логично было считать, что гитлеровцам в этот