Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Во-вторых, личные качества Рихарда, его ум, мужество, выдержка, приобретенный им к тому времени большой опыт нелегальной работы позволяли твердо рассчитывать на успех операции».[219]

Сегодня уже никто не может рассказать, что конкретно предпринял доктор Зорге для достижения своей цели. Во всяком случае, ему удалось достигнуть соглашения с редакцией «Франкфуртер цайтунг» в том, что он имеет право представляться в Японии сотрудником этого респектабельного органа периодической печати.

«Кроме того, он договорился о сотрудничестве в некоторых ежемесячных немецких журналах и в крупной амстердамской газете. С одной газетой у него был письменно закрепленный договор, с другими — только «джентльменское» соглашение. Но в любом учреждении в Токио он имел право сослаться на свою связь со всеми этими органами печати. Все они значились на его визитной карточке, которая имеет столь важное значение за границей.

Все это давалось нелегко, потребовались почти два месяца усилий и хлопот в условиях постоянно подстерегающих опасностей. Во все редакции были назначены доверенные лица нацистской партии, без их санкции не могло быть и речи о назначении заграничного корреспондента».[220]

Рихард Зорге хорошо подготовился к встрече с фашистами. Он досконально изучил фашистскую идеологию, прочел «Майн кампф» Гитлера и настолько хорошо освоил нацистскую фразеологию, что всякий раз, желая представить себя в глазах гитлеровцев истинным нацистом, успешно пользовался ею. Руководство военной разведки даже посоветовало ему вступить в нацистскую партию. Об этом Я. Горев пишет: «Сделать это теперь же, в Германии, чтобы явиться в Токио с нацистским партийным билетом в кармане? Это было заманчиво, но рискованно. В случае вступления в партию в Германии могли начать копаться в его прошлом. Зорге правильно рассчитал, что это легче и вернее будет сделать на месте, в Токио. В самом деле, он туда приедет в качестве лица, облеченного политическим доверием. Сам по себе факт направления его корреспондентом видных нацистских газет служил политической рекомендацией для приема его в нацистскую партию».[221]

И Зорге действительно не стал спешить. Не привлекая к этому событию особого внимания, 1-го октября 1934 года он без всяких осложнений стал членом токийской местной организации НСДАП за границей.

Компетентность, с которой Я. Горев рассказывает о пребывании Зорге в Германии, носит не случайный характер. Доктор Зорге имел в то время в Берлине встречу с одним из советских товарищей, также направленным на разведывательную работу на Дальний Восток. Этим человеком, которого Зорге июньским полднем 1933 года поджидал в одном из берлинских кафе, был не кто иной, как сам Я. Горев. В дальнейшем ему предстояло работать «по соседству» с доктором Зорге, поэтому необходимо было согласовать решение ряда оперативных вопросов. Горев описал эту встречу:

«Точность была для нас абсолютным законом. Когда я подошел ровно в назначенное время, Зорге уже был на месте, он сидел за одним из столиков на открытой просторной террасе кафе. Посетителей было всего несколько человек.

Я сразу узнал Рихарда по сообщенным мне данным и приметам, подошел к нему, широко улыбаясь. Скучающему официанту должно было показаться, что это встретились старые друзья. И действительно, мы ими вскоре себя и почувствовали.

Обстановка нелегальной работы за рубежом связывала нас особой товарищеской близостью. Думается, что она сродни тому боевому товариществу, которое объединяло людей на фронте. Это то же «чувство локтя», которое сплачивало всех, кто разными методами и средствами боролся против одного и того же врага — против фашистской гадины, за Советскую Родину, за социализм.

Рихард Зорге был стройным, статным, представительным человеком, выше среднего роста.

Где-то я прочитал, что у него было «чуть грустное» выражение лица. Это неверно. Может быть, так получается по фотографиям, но это явно не соответствует действительности. Его светлые глаза, черты лица, жесты, мимика — все выражало волевую решительность, интенсивную работу мысли, убежденность в своих суждениях, проницательный острый ум. Это интересное, значительное лицо очень запоминалось… Рихард был энергичен, но не суетлив, был конкретен и деловит. Не навязывал своего мнения, но убеждал логикой и продуманностью предлагаемых мероприятий. Был живым, интересным собеседником, любил шутку.

Мы относительно быстро договорились по оперативным вопросам (разговаривали по-немецки). Рихард пришел на встречу с готовыми, хорошо обоснованными предложениями, быстро согласился с некоторыми моими поправками, и мы перешли к обмену мнениями о политической ситуации в мире».[222]

Далее Я. Горев охарактеризовал аналитический ум Зорге и его преданность идеям революции, привел его взгляды на немецкий фашизм и существовавшую в то время опасность новой войны. В ходе рассказа о стиле работы Рихарда Зорге мы еще вернемся к этому разделу статьи Я. Горева, в которой он далее пишет: «Ему хорошо известны были исключительные трудности нелегальной работы в Японии. Он знал, что в те времена, например, японская контрразведка к любому иностранцу «прикрепляла» шпиков для постоянной слежки. Но эти трудности, видимо, только «возбуждали аппетит» Рихарда. Как о чем-то само собой разумеющемся он говорил о том, что подобные представления об «особых трудностях» весьма относительны, что в любой обстановке можно добиться успехов, если правильно сориентироваться и уметь использовать представляющуюся возможность. «Конечно, — добавил он с задумчивой улыбкой, — нужно немного и везения».[223]

Незадолго до завершения своего необычайно деятельного пребывания в Германии Рихард Зорге сообщал 30-го июля 1933 года в московский Центр: «Я не могу сказать, что на сто процентов выполнил поставленную передо мной задачу. Многое просто невозможно было осуществить. Но оставаться здесь и дальше, чтобы получить еще несколько заданий от газетных редакций, было бы бессмысленно. Так или иначе, надо сделать попытку. Для меня невыносимо играть роль праздношатающегося, пора браться за дело. На сегодняшний день я могу сообщить только, что предпосылки для будущей работы более или менее созданы».[224]

Это была очень скромная оценка достигнутого: ведь ему все же удалось отправиться в Японию «кружным путем» — через США и Канаду — с подлинным германским заграничным паспортом, с рекомендательными письмами и заданиями редакций нацистских газет и журналов в Германии.

Он намеренно не воспользовался ни железной дорогой, пролегающей через просторы Сибири, ни морским путем — через Шанхай. Сумел обойти он и доскональную проверку, которую фашисты устраивали всем, отплывающим за границу из гамбургского и бременского портов. Он предпочел французский пассажирский пароход, курсировавший на линии Шербур-Нью-Йорк. По пути в Шербур он несколько дней провел в Париже, где останавливался в отеле «Ноэль». Здесь он встретился с курьером из Центра, который сообщил ему явки и места встреч с первыми членами его будущей разведгруппы в Токио. Из Нью-Йорка