Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

он поехал в Вашингтон, чтобы представиться в японском посольстве его превосходительству послу Кацуи Дебуси.[225]Этому высокопоставленному дипломату «небесного» императора Зорге вручил рекомендательное письмо, полученное им от мюнхенского профессора, отставного генерал-майора Карла Хаусхофера, с начала двадцатых годов просвещавшего Гитлера по части геополитики. Хаусхофер очень хорошо знал Дебуси, они познакомились в Японии и уже много лет представляли одно и то же направление в политике. Пятидесятипятилетний Дебуси был не кто-нибудь: прежде чем стать послом Японии в США, он занимал пост заместителя министра иностранных дел своей страны. Всего три года спустя после встречи с Зорге за заслуги во внешнеполитической деятельности император пoжаловал Дебуси дворянство и принял его в палату пэров. Из кабинета своего изысканно вежливого собеседника Зорге вышел, имея в портфеле рекомендательное письмо от Дебуси в токийское министерство иностранных дел, заверенное печатью посольства; это письмо должно было впоследствии распахнуть перед ним многие двери в коридорах власти Японии.

Затем Зорге отправился на Всемирную выставку в Чикаго, в необозримой сутолоке которого встретился с еще одним курьером из Центра для обмена последней информацией. После этой встречи Зорге выехал из США в Канаду, где в Ванкувере, лежащем на западном побережье этой страны, забронировал место на пароходе, отплывавшем в Иокогаму. Бюро путешествий гарантировало своему немецкому клиенту, что не позднее 8-го сентября 1933 года его нога ступит на японскую землю.

В Иокогаме

В облике мужчины с небольшим дорожным чемоданом в руке, сошедшего в общем потоке пассажиров с трапа прибывшего из Канады рейсового парохода, не было ничего, ровным счетом ничего примечательного. В таможенном зале он, как и все прибывшие, прошел положенный контроль. Проверили и его багаж, доставленный к тому времени с судна. Он представился корреспондентом нескольких известных европейских газет и сообщил о своем намерении на несколько лет поселиться в Токио. Тщательная проверка его багажа также не выявила ничего предосудительного. Даже малоформатная «лейка» последней модели не привлекла внимания таможенников: вполне естественно, что современный фотоаппарат мог понадобиться профессиональному журналисту.

Его германский паспорт, выданный на имя доктора Рихарда Зорге, был в порядке. Ко множеству штемпелей, испещрявших его странички, полицейский чиновник добавил еще один с датой въезда: 6-го сентября 1933 года.

Доктор Зорге поспешил покинуть Иокогаму, этот оживленный портовый город, и выехал поездом в Токио. Там он вначале поселился в респектабельном отеле «Санно» неподалеку от храма Тараномон. «Санно» входил в число самых роскошных люкс-отелей для иностранцев в Токио.

По прошествии нескольких дней, которые он посвятил знакомству с городом, Зорге явился в германское посольство, расположенное поблизости от императорского дворца, с целью обычного в таких случаях представления. Там он предъявил рекомендательное письмо прусского правительства, привезенное им из Берлина,[226] он хорошо знал, какое волшебное действие обычно оказывают официальные документы на немецких чиновников. Предупредив любопытство принимавшего его посольского сотрудника, Зорге сразу же подчеркнул, что прибыл в долгосрочную командировку в Японию по заданию редакций «Франкфуртер цайтунг»,[227] берлинских «Теглихе рундшау» и «Берлинер бёрзен-курир»,[228] мюнхенского журнала «Цайтшрифт фюр геополитик», «Дойчер фольксвирт» и амстердамской «Алхемеен ханделсблад».[229] Как уже упоминалось, время своего пребывания в Германии с мая по август 1933 года Зорге использовал для установления контактов с этими органами прессы, предлагая им свои услуги в качестве японского корреспондента.

Всякий, кто представлялся сотрудником «Франкфуртер цайтунг» или имел рекомендации шрифтляйтера Макса Гайзенхайнера, сразу сильно возвышался в глазах чиновников зарубежных представительств «третьего рейха». И не столько из-за тиража «Франкфуртер цайтунг», составлявшего всего около 70 000 экземпляров. Большого значения при этом не имел и круг читателей этой утренней газеты, 40 процентов которых составляли представители финансовых и промышленных кругов, 30 процентов — чиновники государственного аппарата Германии и 20 процентов — люди так называемых «свободных» профессий. Такое почтительное отношение вызывалось, в основном, тем, что газета считалась рупором одной могущественной монополии, а именно «ИГ Фарбен» — крупнейшего не только в Германии, но и в Европе химического концерна, в чью собственность «Франкфуртер цайтунг» фактически перешла с начала тридцатых годов. Пользуясь сосредоточенным в ее руках экономическим потенциалом, «ИГ Фарбен» во многом определяла политику германского правительства.

За несколько месяцев, проведенных в Германии, Рихарду Зорге не удалось получить штатное место корреспондента «Франкфуртер цайтунг», относившейся к числу немногих самостоятельных в финансовом отношении органов прессы, которые могли позволить себе иметь штат собственных корреспондентов, независимых от агентств печати. Тем не менее, достигнутое устное соглашение давало доктору Зорге право при сборе материалов для публикаций действовать от имени редакции этого влиятельного органа. Контакты Рихарда Зорге с редакцией «Франкфуртер цайтунг» и рекомендательное письмо главного редактора вызвали доверие к нему не только сотрудников посольства, но и, как впоследствии выяснилось, тогдашнего посла Германии в Токио, доктора юриспруденции Эрнста-Артура Фореча. Шестидесятипятилетний дипломат Фореч, уже порядком уставший от службы, собирался к концу года уйти, наконец, на пенсию. На протяжении последних недель он занимался, в основном, тем, что лично следил за надежной упаковкой и отправкой коллекций древней японской бронзы и картин в свой родовой замок Кольмберг, расположенный в долине Мозеля, где намеревался мирно доживать век. Лишь мимоходом он интересовался обостряющимися проблемами внутренней и внешней политики Японии.

А когда доктор Зорге справился о том, как попасть на прием к руководителю нацистской партийной организации в Токио, оформлявший его документы секретарь посольства и вовсе убедился, что видит перед собой особо ценное приобретение для немецкого землячества в Токио в лице его нового члена, преданного идеалам Гитлера.

Успех первого визита в германское посольство, во время которого Зорге скромно попросил при случае оказать ему содействие в корреспондентской работе, ни в коей мере не притупил его бдительность. Зорге знал, что за стенами посольских приемных сидят люди рейхсфюрера СС, которым поручено проверять политическую лояльность к фашистскому правительству всех живущих в Японии и приезжающих туда немцев и устанавливать за ними слежку.

Дебют доктора Зорге в роли японского корреспондента состоялся еще в последнем квартале 1933 года. В газете «Берлинер бёрзен-курир», которую внимательно изучали на биржах всего мира и которую можно было приобрести в восемнадцати европейских странах, появились две его статьи. Одна из них, передовая статья в вечернем выпуске газеты от 18 октября 1933 года, была озаглавлена «Линия жизни» Японии»; в ней анализировались скрытые причины экспансионистской политики, проводившейся Японией в Азии. Япония добилась, наконец, цели, к осуществлению которой настойчиво стремилась на протяжении последних четырех десятилетий; благодаря оккупированным китайским территориям и своей колонии Маньчжоу-Го, она превратилась из островной империи в сильную островную и