Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

уровень среднего человека хитростью и физической силой, а также владеть несколькими иностранными языками. Лишь при условии соответствия этим требованиям кандидат проходил годовой курс специального обучения, в ходе которого его, словно ищейку, натаскивали на слежку как за своими земляками, так и за иностранцами. Агенты кемпейтай, таким образом, служили подручными японской военной касты, являлись самыми надежными из всех верноподданных императора, который лично следил за постоянной боевой готовностью своей тайной гвардии и щедро отпускал из государственной казны средства на ее содержание.

На содержание тайных служб, действовавших как внутри страны, так и за ее пределами, маленькая Япония уже в 1934 году расходовала впятеро больше средств, чем Великобритания, включая ее колонии, и в восемьдесят раз больше, чем США. К 1938 году эти расходы возросли более чем в шесть раз и составили в пересчете на тогдашние германские деньги 62,5 миллиона рейхсмарок.

С первого дня пребывания в Токио доктор Зорге почувствовал внимание кемпейтай к своей персоне. Репортер «Дзидзи симбун» Аритоми Мицукадо стал назойливо добиваться его расположения: этот говоривший по-немецки японец предложил ему номер в отеле «Мэгуро», выглядевший вполне прилично. После того, как Зорге пригласил владельца отеля отметить свое вселение, он уже знал, что последний ранее состоял на шпионской службе в японской армии. Противник был раскрыт, и поэтому больше не представлял опасности. Как-то раз Аритоми Мицукадо подослал к Зорге провокатора, говорившего по-русски; выбрав момент, этот тип неожиданно обратился к Рихарду на языке его матери. Однако, попытка закончилась неудачей: Зорге отреагировал так, словно русский был для него совершенно чужим языком.

Чтобы создать себе относительно спокойные условия для работы, Рихард Зорге — в противоположность большинству других европейцев — подыскал себе маленькую квартиру в квартале, где жили исключительно японцы. Однако, вскоре он выяснил, что квартирная хозяйка была осведомительницей кемпейтай. Вернувшись как-то из длительной поездки, он обнаружил, что кто-то рылся в его бумагах, препарированная заранее соответствующим образом папка для писем также побывала в чужих руках. Одного из переводчиков-японцев при германском посольстве, с которым Зорге часто беседовал, несколько раз вызывали в полицию и расспрашивали о немецком журналисте.[232] Он сам сказал об этом доктору Зорге, несмотря на приказ молчать. Агенты кемпейтай на время вмонтировали в одну из тонких стен квартиры Зорге очень дорогостоящее, по тем временам, подслушивающее устройство. Но их ждало разочарование: встречи с нужными людьми Зорге назначал в ресторанах и постоянно переполненных кафе. Преследовавшие его на каждом шагу японские шпики заходили и туда. И все же, если в этом возникала необходимость, разведчик всегда умел «оторваться» от «хвоста»: в свое время он потратил несколько недель на то, чтобы изучить методы соглядатаев и распознать их слабости.

Когда несколько лет спустя Зорге близко познакомился с одной молодой японкой, ее также вызвали в кемпейтай и потребовали, чтобы она шпионила за ним. Исии Ханако вспоминала: «В июле (1941 года — Ю. М.) меня вызвали на допрос в полицию и пытались заставить следить за Рихардом, уносить оставшуюся после работы копировальную бумагу, докладывать о всех его выездах».[233] Но японские контрразведчики недооценили эту молодую женщину: ее любовь, верность и преклонение перед человеком, которого она окружила заботой, делали все попытки склонить ее к предательству бесплодными.

Доктор Зорге пользовался, в основном, двумя методами защиты от «опекавших» его японских тайных агентов, крайняя подозрительность которых не являлась для него чем-то неожиданным.[234]

Во-первых, он отвлекал внимание и усыплял бдительность шпиков тем, что месяцами просиживал над книгами в публичных библиотеках или за своим рабочим столом, изучая историю Японии и ее современность. Его можно было встретить в библиотеке германского посольства и в токийской библиотеке Германо-Восточноазиатского общества, он перебирал книги на полках книжных магазинов и букинистических лавок. Его скромная квартира — летний домик посреди парка в токийском районе Адзабу-ку на улице Нагадзака-мати, 30 — постепенно наполнялась книгами и переводами, географическими картами и картотеками: Рабочая библиотека Зорге насчитывала уже свыше тысячи прочитанных им книг. Профессор консерватории Эта Харих-Шнайдер, снискавшая себе мировую славу виртуозной игрой на клавесине, летом 1941 года часто бывала в доме Зорге; ей принадлежит следующее интересное описание его жилища: «В квартире (Зорге) было жарко, как в духовке. Очертания пыльных улиц расплывались в нестерпимом блеске солнечных лучей; на террасе, расположенной на крыше его дома, даже по ночам царила невыносимая духота…

Возле этого щита с предупреждающей надписью на японском и английском языках «Руки прочь!» Рихард Зорге сфотографировался с явным удовольствием.

Воздух был наполнен запахом горячего дерева; садик возле дома, несмотря на крошечные размеры, утопал в зелени… Из соседних домов доносились звуки радио и детский смех… Дом Зорге затерялся среди жилищ бедных японцев, построенный в небрежном, европейско-японском стиле, он выглядел неряшливо. Две комнаты внизу, вся их убогая обстановка ограничивалась несколькими шаткими столиками, на одном из которых лежал клочок потертого красного бархата… За стенкой находилась кухня. Наверху — его рабочая комната с большим диваном, письменным столом и граммофоном, во всю стену, от пола до потолка — книжные полки. За дверью - спальня, которую почти целиком занимала широкая двуспальная кровать. К спальне вел узкий коридорчик. Двери обеих комнат верхнего этажа выходили на террасу».[235]

Зорге регулярно слушал радио и читал японские газеты, изучал историю и культуру страны, углублялся в труды государственных деятелей и ученых и в полемику всемирно известных японоведов. Его жажда знаний поистине не знала границ. Что касается японской охранки, то она не могла запретить ни приобретение книг, ни их чтение. Напряженные занятия Зорге, его не только энциклопедические, но и прикладные знания должны были вскоре превратиться в грозное оружие. Помимо кабинетной работы он часто совершал и ознакомительные поездки по различным префектурам Японии.

Во-вторых, Зорге отдавал себе отчет в том, что внимание японских агентов к его персоне будет ослабевать в той степени, в какой будет возрастать его реноме в германском посольстве, ибо фашисты имели своих собственных специалистов по ведению слежки, работавших в тесном контакте с японской охранкой. Но для того, чтобы приобрести вес в посольстве, надо было стать незаменимым экспертом по Японии. Именно это и было целью интенсивных занятий Зорге.

В поездках по Японии Зорге несколько раз сопровождал немецкий публицист Фридрих Зибург. Из них обоих лишь он находил достойным упоминания то, с чем приходилось сталкиваться двум немецким журналистам во время этих путешествий. Зибург писал: «В двух или трех поездках, предпринятых мною вместе с Зорге, нам пришлось иметь дело