Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

также кодовые имена, которые он использовал для описания друзей и мест, делают письма трудными для понимания. Например, Вольфрама Боссерта он называл Musikus, а затем сократил до «Мю». Госпожа «Мю» обозначала Лизелотту. А «дядя» – это сам Менгеле. Интересно то, что в своих письмах он использовал португальские слова, такие как sítio («маленькая ферма»), foice («серп») и João de Barro («типичная бразильская птица»). Менгеле смешивал новый язык со своим родным, используя форму речи, характерную для эмигрантов из германской общины.

В одном из своих первых писем Менгеле описал ферму в Итапесерике-да-Серра – то самое место, к которому почти десять лет назад вплотную подошла миссия «Моссада». Менгеле вернулся туда вместе с Боссертами на праздник Провозглашения Бразильской Республики. Вместо преследований агентов разведки он пережил там счастливые минуты мира и покоя.

В декабре 1971 года Менгеле написал Герхарду: «Столько лет я слышал о ферме, но она оставалась для меня неизвестной. Теперь, однако, мое любопытство вышло из-под контроля: даже плохая погода не заставит нас сдаться; мы совершим поездку, несмотря ни на что»[71]. По дороге на ферму они действительно попали в непогоду, но Менгеле был счастлив. «Что плохого? Мы расскажем еще несколько глупых шуток, посмеемся и споем чуть громче», – писал он позже. Когда они подъехали к дому, к нему начали возвращаться воспоминания; он давно не посещал это место: «Моя память, в которой поначалу всплыла маленькая церковь по дороге, начинает по-настоящему функционировать только тогда, когда мы оказываемся перед домом Фишеров. Возможно, мне уже нечего вспоминать, ведь все так сильно изменилось».

Менгеле продолжает письмо в восторженном тоне, когда пишет о флоре и фауне и комментирует каждую деталь пышного Атлантического леса:

Нам нужно было вернуться к машине, чтобы забрать остальной багаж, но мы пошли в другом направлении по приветливой зелени лесной тропинки, где открыли для себя спокойное и редкое великолепие сине-фиолетовых цветущих бромелиад и, наконец, с большим аппетитом съели привезенную с собой жареную курицу за столом на террасе. За нашей легкой трапезой я размышлял о том, как, должно быть, рассаживалась его большая семья – особенно с посетителями и гостями, – и вспомнил замечание моей матери о том, что, согласно венскому этикету, при поедании куриных окорочков можно использовать и пальцы.

Хотя Менгеле было о чем беспокоиться, он наслаждался счастливыми моментами в кругу друзей на лоне природы, испытывая приятное чувство ностальгии. Некоторые отрывки из его письма Герхарду напоминают старую пасторальную телевизионную рекламу. Ничто в этом письме не подтверждает теорию других историков о том, что Менгеле стал депрессивным стариком, ведущим жалкую жизнь в Бразилии; как показывает этот отрывок, все совсем наоборот:

Перед сном дети много смеются… В уютной гостиной мы засиживаемся до поздней ночи, и я рассказываю им то, что знаю о появлении фермы, то есть часть истории нашей дружбы и того славного и необычного времени.

Менгеле сообщает, что на следующий день:

…дети оживляют мирное воскресное утро и поднимают взрослых, которые спят допоздна… Хозяйка готовит сытный завтрак… Мю уже ждет своих детей и их дядю, чтобы отправиться на прогулку в лес.

Описав их прогулку по окрестностям, старый нацист рисует еще один портрет семейной жизни, частью которой является он, любимый дядя:

Мю растянулся на стуле в углу и читает «Приключения Плюшова»; госпожа Мю шумит, готовя обед; дети играют с дядей в цирюльника; погода улучшается.

Гюнтер Плюшов – немецкий авиатор, участник Первой мировой войны, прославившийся тем, что стал первым пилотом, снявшим с воздуха архипелаг Огненная Земля и аргентинскую Патагонию. Это один из примеров того, как семья Боссертов сохраняла связь с собственной культурой и историей. Неудивительно, что некоторые из найденных полицией книг Боссертов были куплены в традиционном немецком книжном магазине в районе Бруклин в Сан-Паулу.

Длинное письмо Менгеле продолжается, повествуя о конце очередного дня, проведенного с семьей Боссерт:

В сумерках на лужайке перед террасой горит маленький костер, передавая ночи и звездам счастливое воскресенье, проведенное в лесу. После нескольких песен нашей юности мы удалились в замкнутый воздух дома при свечах и заканчивали день за едой, чтением и беседой.

В конце своего подробного рассказа о посещении фермы Менгеле выражает надежду, что его друг не испытывает слишком сильной ностальгии. «Надеюсь, некоторые вещи вызовут у вас воспоминания без тяжести на сердце».

Последней фразой он проводит параллели с собственной жизнью в бегах:

Наверное, это судьба времени – оставлять «что-то» позади. Дом [в Буэнос-Айресе], джунгли в Бразилии или чемодан в Берлине. Но здесь важно то, что это значило для тебя [271].

В апреле 1972 года Герхард ответил на письмо и поблагодарил Менгеле за присланный отчет. Пользуясь случаем, Герхард рассказал Менгеле о своем визите в его родной Гюнцбург. Как всегда, Герхард начал свое письмо со слов «Дорогой старина»:

Ты, как никто другой, знаешь, как приятно получать новости из дома. По случайному совпадению мне тоже удалось взглянуть на «твой дом». Пусть глазами «иностранца», но сердцем и душой я был так близок к тебе, пытаясь увидеть и ощутить его твоими глазами, что на какое-то время мне показалось, что мы вместе идем по переулкам и площадям. Нелегко за один короткий день увезти что-то надолго из этого маленького города, столь богатого культурой, пережить тысячу странных и неизвестных впечатлений и при этом чувствовать себя настолько близким к нему, насколько велит сердце[72].

В своем обычном сентиментальном и философском стиле Менгеле отправил ответ в августе 1972 года:

Я хотел бы поблагодарить вас за ваши открытки и еще больше за ваш дорогой и славно пережитый «опыт маленького городка», который так восхитил (и ранил) мое сердце. Теперь вы знаете еще одну частичку меня. Вы всегда меня внимательно слушали; как бы еще вы смогли так ярко и точно все описать? Это заставило меня задуматься и понять, что я был всего лишь скромным путешественником в моем любимом старом городе. Да, он жесток и возвращает любовь и преданность только тем, кто остается. Так было и с разными поколениями, которые выросли в нем, но потом уехали. Обычные горожане едва ли знают их имена… Возможно, это как-то связано с историей нашего мира, которая, по словам О. Шпенглера, является «историей войн», в прошлом и, вероятно, в будущем, несмотря на все разговоры о международном взаимопонимании и гуманности[73].

Казалось, дела Менгеле шли хорошо, даже когда Герхард находился по другую сторону Атлантики, однако в октябре 1972 года произошло неприятное событие. Боссерта, который жил и работал в Каейрасе, уволили