Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Свежий воздух Серра-Негра приносил Сесилии огромное облегчение. Окруженный зелеными холмами, этот маленький городок находится почти в ста милях от шумного Сан-Паулу. Ранчо подруги Сесилии находилось в отдаленном районе, идеально подходящем для тихого отдыха. В один из дней, когда девушка отдыхала у бассейна в соседнем отеле, к ней прибежал местный житель, чтобы рассказать новости.

«Вы знаете, кто живет в Серра-Негра? – спросил он, на что Сесилия покачала головой. – Менгеле!»

Неизвестно, как он об этом узнал, ведь только семья Стаммеров знала истинную личность Питера; услышав это имя, Сесилия вздрогнула и почувствовала себя плохо.

Каковы шансы снова встретить Менгеле двадцать лет спустя на другом конце света? Сесилия даже не думала сообщать об этом властям; единственной мыслью в ее голове звучало: «беги».

«А что, если он здесь, чтобы убивать евреев?» – подумала Сесилия, не осознавая абсурдности этой мысли в текущих условиях ее жизни. Испугавшись, она собрала свои вещи и больше никогда не возвращалась в Серра-Негра[67]. Для Менгеле это стало еще одним подарком судьбы. Просто позвонив в местную полицию, в немецкое или израильское посольство или даже охотнику за нацистами, такому как Симон Визенталь, Сесилия могла бы привлечь преступника к ответственности. Однако травмы и раны еще жили в ее памяти, и она предпочла молчать, утешая себя тем, что ей так и не пришлось встретиться со своим мучителем в Бразилии.

Менгеле жил вместе со Стаммерами на ферме Санта-Лузия, недалеко от отеля, где семья Сесилии любила купаться. Став управляющим на ферме, бывший доктор контролировал других рабочих, которые называли его «Сеу Педро» – португальский эквивалент для «мистер Питер». Он собственноручно нанимал работников и платил им зарплату, однако у него напрочь отсутствовали навыки общения, и порой он вел себя очень грубо, что приводило к ожесточенным спорам с персоналом. Гитта вмешивалась в такие ситуации. Она хотела избежать проблем, опасаясь, что любой спор может привлечь внимание к присутствию Менгеле в ее доме.

Теперь, когда личность Менгеле перестала быть для Гитты секретом, она попыталась разузнать побольше о том, что он делал во время войны. Менгеле подтвердил, что работал в Освенциме, однако солгал, сказав, что быстро заразился тифом и был отправлен на лечение в другое место. Он ни разу не подтвердил, что ставил опыты на людях, как писали газеты. Как только речь заходила о войне, Менгеле тут же закрывался. Гитта смогла вытянуть из него немного сведений о том периоде, когда он жил в бегах после завершения конфликта. Он рассказал ей, что бежал из Германии в Италию, а затем пересек Атлантический океан на маленьком французском корабле и добрался до Буэнос-Айреса, где жил несколько лет, после чего переехал в Парагвай. Менгеле признался, что в Уругвае он провел немного времени и никогда не жил там по-настоящему. В отсутствие Гезы разговоры Гитты и Менгеле затягивались до ночи. Гитта считала его культурным и умным человеком. Он читал книги по философии и истории, любил классическую музыку, особенно Моцарта. Ей казалось, что Менгеле почти не покидал поместье, выезжая лишь в центр города или в Линдою, соседний городок, известный своими горячими источниками[68]. Соседи смотрели на это иначе.

Через дорогу от дома Стаммеров находилась ферма Силотто, семьи итальянского происхождения, как и многих других поселенцев в Серра-Негра. Старейшие члены семьи по сей день вспоминают Менгеле как «венгра» – возможно, потому, что он жил у венгров Стаммеров. Будучи подростком, Альфео Силотто общался с братьями Стаммерами и считал Менгеле любовником Гитты. Слухи распространялись быстро, ведь они действительно проводили вместе почти все время, пока Геза появлялся на ферме лишь по выходным, иногда отсутствуя по две недели кряду.

Альфео рассказывал, что каждое воскресенье Менгеле проводил в итальянском баре, но уходил пораньше, после обеда, избегая большого скопления людей. Несмотря на редкие встречи с местными жителями, Менгеле стал участником нескольких местных историй. Так, рассказывают, что однажды он спас пьяного мужчину, упавшего в ручей во время ливня. Менгеле вытащил его из воды и донес до дома. В другой истории Менгеле вылечил двоюродного брата Альфео, Хосе Осмара Силотто, от «амарелао», глистов, с помощью собственноручно приготовленного домашнего лекарства[69]. Двенадцатилетний Жозе Осмар, помогавший на кофейных плантациях в поместье Санта-Лузия, был впечатлен способностями своего начальника в искусстве таксидермии – Менгеле делал идеальные чучела из мертвых птичек [253].

Менгеле спокойно жил в Серра-Негра, когда в конце мая 1962 года в Израиле повесили его коллегу Адольфа Эйхмана. Опасаясь, что его постигнет та же участь, он решил построить смотровую башню высотой в тридцать футов. В работе ему помогал каменщик, а сам Менгеле, используя свои навыки работы с деревом, сделал пол, дверь, окна и крышу. Ферма Санта-Лузия располагалась на вершине холма, и к ней вела только одна дорога. Панорамный вид из окон белой башни позволял видеть всех, кто приближался к ферме по грунтовой дороге. Пока Менгеле стоял на страже, часто пользуясь биноклем, застать его врасплох было практически невозможно. Временно покидая свое убежище, Менгеле любил брать с собой своих пятнадцать дворняг – обычно в их компании он провожал Гитту до остановки, где она садилась на автобус до города [254]. Однако Менгеле никогда не подвергался реальной опасности со стороны «Моссада» в Серра-Негра. В то время команда Рафи Эйтана приблизилась к поместью Вольфганга Герхарда в Итапесерике-да-Серра, которое Менгеле посещал очень часто, однако ни один израильский агент никогда не думал о том, чтобы отправиться в Серра-Негра. Беглец, сам того не зная, был очень хорошо спрятан.

Смотровая башня Менгеле в Серра-Негра.

Фото Бетины Антон

Менгеле постоянно беспокоился о своей безопасности, особенно когда появлялись очередные новости о поимке нацистских преступников властями. Двадцать восьмого февраля 1967 года, вскоре после шести тридцати вечера, австриец Франц Штангль вернулся в свой дом на юге Сан-Паулу. Не успел он дойти до входной двери, как его арестовали агенты ДОПСа (Департамента политического и социального порядка). Штангль с облегчением услышал, что они говорят по-португальски, поскольку больше всего боялся похищения «Моссадом» [255]. На следующий день губернатор штата, Абреу Содре, лично отправился в Департамент общественной безопасности, чтобы поздравить полицию и объявить прессе об аресте. Он, должно быть, знал, что арестованный нацист занимал достаточно высокое положение во время войны, несмотря на свою текущую ничем не примечательную жизнь в Бразилии. Штангль никогда не скрывал своего настоящего имени, восемь лет проработал на заводе Volkswagen в АВС Паулиста и жил в районе Бруклин с женой, тремя