Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

отстоять идею того, что у Эйхмана не было иного выбора, кроме как подчиняться приказам начальства. Суд отверг эти аргументы, сославшись на то, что доказательства ясно показывают, что Эйхман полностью отождествлял себя со своими обязанностями и был по-настоящему одержим идеей полного уничтожения евреев. Это стало очевидно, когда он взял на себя ответственность за депортацию сотен тысяч евреев из Венгрии в Освенцим в 1944 году [227].

Суд признал Эйхмана виновным по всем пунктам обвинения и приговорил его к смертной казни. Защита пыталась обжаловать это решение, но тщетно.

Апелляционный суд, высшая судебная инстанция Израиля, принял доводы Иерусалимского окружного суда с одним дополнением: обвиняемый не получал никаких вышестоящих приказов, поскольку сам являлся начальником и отдавал все приказы, затрагивающие еврейское население, до и во время войны [228]. Классический аргумент «подчинение вышестоящим приказам» с целью избежать ответственности за военные преступления, преступления против человечества или геноцид уже выдвигали в Нюрнберге, однако эта линия защиты не признается международным правом и в некоторых случаях служит лишь для смягчения приговора[46]. Эта позиция обусловлена тяжестью деяний, причинивших вред не только жертвам, но и обществу в целом. Эйхман просил помилования у президента Ицхака Бен-Цви, но тот его не удовлетворил. В полночь 31 мая 1962 года Эйхмана повесили, после чего кремировали, а прах развеяли в Средиземном море.

Адольф Эйхман стоит в стеклянной ложе и читает свое заявление перед судьями. На фотографии можно увидеть адвоката Эйхмана, Роберта Серватиуса, а также главного обвинителя Гидеона Хаузнера.

Дэвид Рубингер, Национальная коллекция фотографий семьи Прицкер, Национальная библиотека Израиля

После казни Эйхмана агенты «Моссада» вернулись в Южную Америку, твердо решив поймать Менгеле. Сбылся худший кошмар нацистского доктора: евреи шли прямо по его следу, и на этот раз у них были свежие зацепки. Агенты прочесывали район Хохенау в Парагвае, решив, что Менгеле, как новоиспеченный гражданин Парагвая, скорее всего, прятался среди большой немецкой колонии этого района. Это было верное предположение, однако агенты добрались туда слишком поздно, поскольку Менгеле не появлялся в Парагвае уже полтора года. Другая группа «Моссада» отправилась в Бразилию по двум следам: один привел их в Фос-ду-Игуасу, а другой – в Сан-Паулу. След в Фос-ду-Игуасу оборвался, однако вторая зацепка оказалась абсолютно верной, что было не удивительно, ведь «Моссад» получил ее в результате интенсивной работы[47]. Первым крупным успехом агентства стал контакт с журналистом Виллемом Сассеном, вхожим в круг нацистских эмигрантов Буэнос-Айреса. Сассен записал несколько часов признаний Эйхмана о его работе во время Второй мировой войны, изначально планируя использовать записи для своей книги, однако в итоге он продал их журналам Life в США и Stern в Германии. Учитывая связь Сассена с Эйхманом, агенты рассудили, что журналист вполне мог знать, где находится Менгеле. Информации о местонахождении доктора у Сассена не было, однако он знал единственного человека в Европе, находившегося с беглецом в прямом контакте: «Мистера Х». Глава «Моссада» поручил Ахарони убедить Сассена сотрудничать с израильтянами. Помимо использования своих навыков опытного дознавателя, Ахарони предложил журналисту ежемесячную выплату в размере 5000 долларов за помощь. Таким образом, агенту удалось заставить Сассена раскрыть личность таинственного «мистера Х»: им оказался не кто иной, как летчик Ганс-Ульрих Рудель [229]. Около десяти агентов начали следить за Руделем и выяснили, что раз в полгода он ездит из Германии в Бразилию, чтобы привезти деньги[48].

В конце июня 1962 года Сассен отправил телеграмму, сообщив «Моссаду» о скором прибытии Руделя в Сан-Паулу. Журналист также передал агентам имя и номер телефона аптекаря по имени Роберт Шведес, в доме которого обычно останавливался бывший летчик. Как только Рудель приземлился в городе, агенты начали наблюдение и, увидев, как летчик садится в белый автомобиль с откидным верхом, решили выяснить личность владельца автомобиля. Номерной знак вывел их на некоего Вольфганга Герхарда. Впервые агенты услышали имя главного покровителя Менгеле в Бразилии, однако в тот момент они еще не знали, как тесно связаны эти два человека.

На следующий день, когда Рудель уехал в Асунсьон, «Моссад» начали следить за Герхардом. Ахарони выяснил, что он живет в доме, расположенном в сельской местности в двенадцати милях от центра города, и часто посещает ферму на окраине Сан-Паулу, стоящую на грунтовой дороге, проходящей рядом с шоссе Режиса Биттенкурта, главной артерией, соединяющей Сан-Паулу с южным регионом страны [230].

«Моссад» планировал эту операцию не меньше четырех лет, сразу после того, как Бен-Гурион отдал приказ выслеживать нацистов. Как только израильтянам стало ясно, что большинство беглецов проживают в Панаме, Гватемале, Аргентине или Бразилии, Рафи, командовавший оперативным отделом, осознал необходимость вербовки в этих странах агентов, свободно говорящих на местных языках [231]. Примерно в 1958 году, задолго до того, как Менгеле пересек бразильскую границу, Рафи попытался найти в Израиле человека, у которого могли бы быть контакты в Бразилии. Так он познакомился с врачом Самарио Хайчуком, а через него – с его братом Игалем. Тридцатидвухлетний Игаль родился в Президенти-Венсеслау, глубинке штата Сан-Паулу, и свободно говорил на португальском, а сейчас проживал в Израиле в южном кибуце Брор-Хаил вместе с другими бразильскими иммигрантами [232]. Игаль казался идеальным кандидатом для миссии в штате Сан-Паулу, к тому же он обладал региональным акцентом. Когда с ним связались по поводу миссии, он сразу же согласился; «Моссад» успешно завербовал своего первого бразильского агента[49].

Рафи, как и в случае с поимкой Эйхмана, снова возглавил операцию и отправился в Бразилию. Несмотря на конфликт с Аргентиной, израильтяне решили не обращаться к бразильским властям за помощью в аресте Менгеле. По мнению «Моссада», Менгеле находился под защитой лояльных европейских иммигрантов и любое общение с бразильскими властями могло лишь привести к его очередному побегу и исчезновению. Даже рискуя вызвать новый дипломатический кризис, на этот раз с Бразилией, «Моссад» предпочел провести операцию самостоятельно, не ставя в известность бразильское правительство. Помимо Рафи, в команду вошли Цви Ахарони и завербованный бразилец Игаль Хайчук.

Агенты разъезжали по грунтовым дорогам пригородов Сан-Паулу и выдавали себя за покупателей недвижимости, пытаясь найти любую информацию [233]. Игаль отвечал за то, чтобы разговаривать с людьми на португальском языке. Несмотря на отсутствие опыта в шпионаже, его роль была крайне важна: без его участия израильским агентам, выглядевшим как гринго[50], пришлось бы задавать бразильцам вопросы на английском языке. Такой вариант не только бы не привел к результату, но и навлек на агентов подозрения местных и, возможно, насторожил бы беглеца. «Моссад» не знал,