Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

Освенциму, включая список членов СС, работавших в лагере. Бауэр проявлял большой интерес к этой теме, поскольку сам был евреем и пережил холокост только потому, что ему удалось бежать из нацистской Германии. Решив проконтролировать это дело, генеральный прокурор обратился в Федеральный суд, который согласился передать все расследования по концлагерю в прокуратуру Франкфурта [200]. Наконец-то немецкое правосудие заинтересовалось выяснением того, что происходило в крупнейшем нацистском лагере смерти.

Подготовка к освенцимскому процессу была долгой. Только за первый год в Германии и за рубежом прослушали показания более 350 свидетелей. Чем больше говорили выжившие, тем чаще всплывало имя Менгеле. На основании новых обвинений 5 июня 1959 года суд во Фрайбурге выдал второй ордер на его арест [201]. Ордер разошелся по полицейским участкам Германии и достиг Министерства иностранных дел. Через два дня власти в Бонне связались с посольством в Буэнос-Айресе. Казалось, что экстрадиция Менгеле – лишь вопрос времени, однако процесс застопорился с самого начала. Немецким послом в Аргентине в то время был Вернер Юнкерс, бывший нацист, занимавший пост уполномоченного представителя рейхсминистра иностранных дел в Югославии. Он утверждал, что не помнит ничего, связанного с Менгеле. Кроме того, в посольстве имелись только устаревшие адреса. Из-за отсутствия интереса к делу прошло больше года, прежде чем запрос немецких властей дошел до Буэнос-Айреса [202]. Поскольку аргентинские власти не знали, где находится Менгеле, Западная Германия предложила вознаграждение в 20 000 дойчмарок тому, кто предоставит информацию, способствующую его поимке. Это был первый случай, когда немецкое правительство предложило деньги за поимку нацистского преступника [203].

В этот момент немецкая и международная пресса наконец заинтересовалась делом Менгеле. История привлекла большое внимание: врач СС, обвиненный в ужасных преступлениях в Освенциме, пережил войну, однако исчез в Южной Америке при поддержке своей буржуазной семьи и местных властей.

Менгеле же покинул Аргентину за месяц до второго приказа о своем аресте. Он оставил Марту и Карла-Хайнца и в одиночку переехал в Хоэнау, небольшой городок в Парагвае, основанный иммигрантами немецкого происхождения, покинувшими бразильский штат Риу-Гранди-ду-Сул в начале XX века. Больше года он находил приют на ферме нациста-кардинала Альбана Круга, с которым его познакомил друг Ганс-Ульрих Рудель. В этом далеком уголке мира, въехав в страну по девяностодневной визе, Менгеле объезжал фермы, пытаясь продать сельскохозяйственную технику своего отца. Однако с выписанным ордером на его арест в Германии и поступившим требованием об экстрадиции жизнь в Буэнос-Айресе уже не представлялась возможной. Менгеле счел, что продолжать жить в аргентинской столице слишком опасно, и подал заявление на получение парагвайского гражданства. Западная Германия и Парагвай не заключали соглашения об экстрадиции, и диктатор Альфредо Стресснер, несмотря на свои немецкие корни, не выдал бы одного из своих граждан [204]. Менгеле мог быть здесь в безопасности и избежать тюрьмы. Однако для получения парагвайского гражданства требовалось прожить в стране не менее пяти лет. Эта тупиковая ситуация быстро разрешилась с помощью двух друзей: Вернера Юнга, немецкого нациста, который иммигрировал в Парагвай еще до войны, и Алехандро фон Экштейна, бывшего капитана парагвайской армии и друга диктатора Стресснера. Они оба подтвердили, что Менгеле жил в окрестностях Асунсьона почти шесть лет [205]. Эта ложь сработала: в ноябре 1959 года запрос был удовлетворен, и беглец от немецкого правосудия стал парагвайским гражданином «Хосе Менгеле».

Нацистское сообщество Буэнос-Айреса изменилось со времен расцвета Перона. Сторонники рейха стали сторониться Эйхмана, в чем Клаус, его старший сын, обвинил Менгеле. По словам Клауса, Менгеле говорил своим знакомым, что находиться рядом с Эйхманом слишком рискованно [206]. После процесса в Ульме атмосфера в Германии также существенно изменилась – интерес к преследованию нацистских преступников повысился. По этой причине Менгеле отдалился от Эйхмана и всех других своих бывших соратников из Буэнос-Айреса. В своем дневнике он записал, что, по мнению его друзей, он слишком остро отреагировал на происходящее, сбежав из Аргентины в Парагвай. На самом же деле осторожность Менгеле уберегла его, а никудышная маскировка Эйхмана под вымышленным именем Рикардо Клемента привела к тому, что его нашли, арестовали, отдали под суд и повесили.

Глава 12

Операция «Эйхман»

С решимостью человека, основавшего страну и выигравшего войну, Давид Бен-Гурион понял, что настало время разобраться с нерешенным вопросом прошлого. Премьер-министр Израиля вызвал главу разведки новой страны и обратился к нему с особой просьбой: схватить одного из самых разыскиваемых нацистов, чтобы предать его израильскому суду. Бен-Гурион не сказал, кто именно должен быть пойман, предпочитая не выделять конкретную личность. Он лишь подчеркнул, что преступник должен прибыть в страну живым. Бен-Гурион знал, что суд над бывшим офицером Третьего рейха в Иерусалиме будет иметь огромное историческое значение[39]. Шел 1957 год, и в то время ходило много слухов о том, что видные нацисты, которым удалось бежать из Европы, спокойно живут на свободе, особенно в Латинской Америке. В список не пойманных крупных шишек входили Мартин Борман, личный секретарь Гитлера; Генрих Мюллер, глава гестапо; Адольф Эйхман, отвечавший за логистику при депортации евреев в концентрационные лагеря; и, конечно же, Йозеф Менгеле[40].

Первым приказом Иссера Хареля, командира «Моссада», своей команде был сбор всей информации о беглецах. Это задание, как, собственно, и само существование «Моссада», держалось в строгом секрете. Другие спецслужбы, такие как ЦРУ, знали об израильском агентстве и восхищались им. Несмотря на огромные заслуги «Моссада», Бен-Гурион запретил кому-либо публично говорить об агентстве, ответственном за шпионаж и сбор информации за рубежом. Операции проводились в тайне, без огласки и одобрения парламента, поскольку израильский лидер твердо верил, что безопасность молодого государства, окруженного враждебными арабскими странами, требует абсолютной секретности. Этот уровень сохранялся до тех пор, пока «Моссад» не осуществил эффектное похищение Эйхмана в Буэнос-Айресе, после чего о «Моссаде» и его эффективности стало известно по всему миру [207].

Среди всех известных нацистов, находившихся в бегах, Эйхман стал первой целью «Моссада» по той простой причине, что агентство обнаружило его адрес раньше других[41]. Все началось со случайного совпадения – или, точнее, с юношеского увлечения. Клаус, старший сын Эйхмана, учился в одной школе с Сильвией, дочерью Лотара Германа, немецкого еврея, переехавшего в Аргентину перед Второй мировой войной. Подростки были близки, и юноша часто посещал дом семьи Герман в пригороде Оливос. Несколько раз он делал антисемитские замечания, сетуя на то, что нацисты не уничтожили евреев раз и навсегда, а однажды упомянул, что его отец занимал важный пост в Третьем рейхе. Подробнее он о своей семье никогда не рассказывал и ни