Нацисты в бегах. Как главный врач Освенцима и его соратники избежали суда после жутких экспериментов над людьми - Бетина Антон

разу не приглашал Сильвию в свой дом [208]. Герман, потерявший в холокосте родителей, братьев и сестер, начал проводить собственное детективное расследование, чтобы выяснить, кем был этот мальчик. Он уже читал в аргентинской прессе, что Эйхман живет в Буэнос-Айресе, и, немного покопавшись, выяснил, что Клаус – сын нацистского чиновника. Герман решил разоблачить Эйхмана и тайно написал письма с предупреждением о местонахождении Эйхмана властям Германии и Израиля, однако сначала оба сообщения были проигнорированы.

Неизвестно, как одно из этих писем все же попало в руки Фрица Бауэра, генерального прокурора Франкфурта, но тот отнесся к этому вопросу серьезно и начал переписываться с Германом. В июне 1957 года прокурор предпринял первый конкретный шаг по проверке имеющейся у него информации и допросил свекровь Эйхмана, которая подтвердила, что ее дочь переехала в Америку. Казалось, все детали складываются в единое целое. Тогда Бауэр обратился в Центральное бюро по расследованию нацистских преступлений, попросив их передать Интерполу необходимость проведения международного розыска, на что получил неожиданный ответ. Учитывая, что в самом учреждении состояли бывшие нацисты, а потому оно не испытывало никакого энтузиазма по поводу их преследования, Бюро сообщило Бауэру, что не может удовлетворить его просьбу. Причина заключалась в том, что Эйхман обвинялся в «преступлениях политического и расового характера», выходящих за рамки деятельности Интерпола [209]. С этого момента Бауэр понял, что не может доверить немецким властям проведение этого расследования, и принял смелое решение: сотрудничать с израильтянами. Прокурор заручился поддержкой премьер-министра немецкой земли Гессен Георга Августа Цинна, однако передать информацию об Эйхмане иностранной спецслужбе, не встревожив при этом своих соотечественников, было непростой задачей.

Переживший холокост охотник за нацистами Симон Визенталь уже сообщил «Моссаду», что Эйхман находится в аргентинской столице, однако у него не было его точного местонахождения[42]. Партнерство с Бауэром могло раскрыть эту информацию, поэтому сотрудник «Моссада» согласился отправиться во Франкфурт в ноябре 1957 года, чтобы встретиться с прокурором. Встреча состоялась в секретном месте и стала началом плодотворного сотрудничества, несмотря на препятствия, с которыми столкнулась эта операция в самом начале.

Во время первого задания, в январе 1958 года, один из агентов понял, что адрес, указанный Бауэром, был неверным. Во время второй попытки они выяснили, что Герман ослеп в результате избиений гестапо в концентрационном лагере Дахау [210]. Это обстоятельство лишило его доверия – в конце концов, как он мог опознать Эйхмана, если не мог видеть [211]? Харель не хотел продолжать дорогое для «Моссада» расследование на другом конце земли, но Бауэр решил настойчиво добиваться от Израиля принятия мер, пока нацист снова не сбежал. В декабре 1959 года он отправился в Иерусалим и обратился с заявлением непосредственно к генеральному прокурору Израиля Хаиму Коэну. Бауэр сообщил, что бывший информатор СС подтвердил, что Эйхман действительно живет в Буэнос-Айресе под вымышленным именем Рикардо Клемент. Генеральный прокурор попросил Хареля возобновить дело [212]. В конце концов тот сдался и отправил в Аргентину главу отдела расследований «Моссада» Цви Ахарони. Помимо скрытых камер и средств связи, Ахарони пользовался поддержкой местной команды: историка Эфраима Илани, военного атташе Ицхака Элрона и молодых членов аргентинского сионистского движения, которые собирались репатриироваться в Израиль и хорошо знали Буэнос-Айрес и обычаи страны [213]. Ахарони пробыл в городе с февраля по апрель 1960 года и сыграл ключевую роль в поиске Эйхмана, обнаружив, что нацист переехал и теперь живет на улице Гарибальди, 6061, в Сан-Фернандо, на окраине города.

Разработав план до мельчайших деталей, команда «Моссада» высадилась в аргентинской столице, чтобы похитить человека, которого они назвали кодовым именем Диббук – в переводе с иврита это злой дух, овладевающий человеком.

Вечером 11 мая 1960 года Эйхман, возвращаясь домой с работы на заводе Mercedes-Benz, вышел из автобуса, как делал это каждый день в одно и то же время. В этот раз он немного припозднился, поскольку было уже восемь часов вечера. Он шел домой, держа одну руку в кармане, когда к нему подошел Цви Мальчин, один из израильских агентов, и сказал: «Momentito, señor» («Одну минуту, сеньор») [214]. Затем он схватил Эйхмана за руки, столкнул его в канаву и прыгнул на него сверху. Руководитель операции Рафи Эйтан шел прямо за ним. Эйхман закричал, однако поблизости никого не было. Его бросили в машину, где уже ждал другой агент, Ахарони, который по-немецки предупредил Эйхмана, чтобы он не создавал проблем, иначе его казнят на месте [215]. Ахарони блефовал, поскольку главная задача миссии состояла в том, чтобы доставить нациста в Израиль живым. Эйхман лишь ответил: «Я принимаю свою судьбу» [216].

Способ переправить его на другой конец света, не вызвав подозрений, был заранее детально продуман. Существовало два варианта: по морю – на судне, перевозившем мясо из Аргентины в Израиль, или по воздуху – на самолете израильской компании El Al, недостатком которой было отсутствие регулярных рейсов между двумя странами[43]. Командир «Моссада» выбрал второй вариант и нашел прекрасный предлог для чартерного рейса: посещение Аргентины делегацией израильских высокопоставленных лиц на празднование 150-й годовщины независимости страны. Ни один дипломат не мог предположить, что самолет затем используют для международного похищения. Оставалась еще одна небольшая проблема: самолет должен был вернуться только 20-го числа.

Во время девятидневного ожидания Эйхмана держали в плену в арендованном доме, где его допрашивал Ахарони, главный дознаватель Шин-Бет, службы внутренней безопасности Израиля. «Моссад» надеялся собрать больше информации о Менгеле. Бауэр выяснил, что он находится в Аргентине, однако у агентов не было его адреса. Эйхман бессовестно лгал, утверждая, что понятия не имеет, кто такой Менгеле. Харель не придал значения словам Эйхмана, поскольку был одержим идеей захвата сразу двух нацистов: он хотел посадить Менгеле и Эйхмана в один самолет. Рафи был категорически против, считая, что второе похищение может поставить под угрозу текущую операцию.

Харель упрямился и придумал предлог, чтобы позвонить в полицию Буэнос-Айреса и запросить информацию о Менгеле. К его удивлению, они сообщили адрес нацистского врача и сказали, что до недавнего времени тот жил в городе под своим настоящим именем. Командир решил поручить Ахарони выяснить местонахождение Менгеле, и Рафи пришлось отпустить своего главного дознавателя на новую миссию. Один из соседей Менгеле сообщил Ахарони, что тот находится в отпуске и должен вернуться через несколько дней. В то время Менгеле жил в Парагвае, однако часто приезжал навестить свою жену Марту и пасынка Карла-Хайнца, поэтому «Моссад» мог заполучить его в свои руки.

Агенты приняли решение немедленно вывезти Эйхмана в Израиль, а затем вернуться за Менгеле.