Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

журнале «Политико» было опубликовано письмо бывшего помощника государственного секретаря по вопросам демократии, прав человека и труда Д. Крамера, под которым подписались ещё 32 американских эксперта-международника (письмо 33-х) и которое стало ответом на письмо 103-х.

В данном документе под характерным заголовком «Нет, сейчас ещё не время для новой перезагрузки с Россией» утверждалось, что в безрадостной ситуации, сложившейся в российско-американских отношениях, виновата Москва – и только она: «Начиная с президента Дж. Буша-старшего, каждая американская администрация пыталась установить хорошие отношения с Россией. Но с тех пор, как Путин пришёл к власти, российская сторона не отвечала на эти предложения серьёзно и последовательно. Путин больше заинтересован в изображении Соединённых Штатов как главного врага России, чтобы оправдать свой репрессивный контроль внутри страны, – чем в улучшении двусторонних отношений».

Подписанты письма 33-х (а среди них такие известные исследователи, как А. Ослунд, а также политические фигуры вроде бывшего заместителя помощника министра обороны по вопросам Европы и политики НАТО Яна Джозефа Бжезинского, бывшего командующего Европейским командованием ВС США Б. Ходжеса, бывшего постоянного представителя США в НАТО К. Волкера) совершенно не согласны с мнением 103-х о необходимости интенсифицировать диалог с Москвой: «Трудно вести переговоры с другой стороной, когда Москва отказывается признать, что её войска вторглись в Крым и Донбасс и всё ещё присутствуют там; является соучастником уничтожения гражданского авиалайнера, в результате чего погибли 298 пассажиров и членов экипажа; лжёт о вмешательстве в американские выборы 2016 года; нарушает права человека в Сирии и поддерживает там преступный режим Асада; и убивает российских критиков в западных странах с помощью очень опасных радиоактивных и химических агентов. До тех пор, пока Путин не будет готов признать свою причастность к этим действиям, дальнейший диалог зайдёт не слишком далеко. Между тем, трудно заниматься «нормальной» дипломатией, когда русские используют свои дипломатические посты для того, чтобы создавать проблемы, а не для того, чтобы прояснять ошибочные представления».

Как видно, Д. Крамер и его соавторы не были согласны с мнением подписантов письма 103-х о том, что дипломатические контакты нельзя рассматривать как вознаграждение за «хорошее поведение» (иными словами – за безоговорочную капитуляцию партнёра по переговорам): «Такая позиция также идёт вразрез с американскими ценностями, интересами и принципами и, что не менее важно, не может сохранить веру в русский народ, поскольку его терпение по отношению к режиму иссякает».

Мнение Д. Крамера и его единомышленников об американской политике на российском направлении однозначно: «Вместо того чтобы восстанавливать отношения с путинским режимом, вот что должна сделать Америка:

– признать коррумпированный характер путинского режима, его агрессию по отношению к соседним государствам, “игру мускулами” и репрессии внутри страны в качестве угроз национальной безопасности США;

– своевременно предоставлять американской общественности более подробную информацию о действиях России;

– работать с нашими союзниками, особенно с НАТО и Европейским Союзом, чтобы сдерживать эту угрозу и противостоять ей;

– отличать российский режим от российского народа в целом и уделять приоритетное внимание поддержке гражданского общества и тех, кто, подвергая себя большому риску, отстаивает свои основные права;

– поддерживать и даже усиливать санкции до тех пор, пока Путин не выведет все свои войска из Украины, включая Крым; не сделает то же самое в Грузии; не прекратит российские кибератаки и вмешательство доказуемым образом в наши выборы и внутреннюю политику; не прекратит аресты американцев в России по ложным обвинениям; и не прекратит нарушения прав человека в отношении российского народа;

– нацелиться на российскую коррупцию, удерживая грязные российские деньги вне Соединённых Штатов, где они загрязняют наши финансовые рынки, рынки недвижимости и другие;

– поддерживать соседей России посредством оказания им военной, дипломатической и экономической помощи, а также поддерживать тех, кто заинтересован в проведении евроатлантической ориентации;

– работать с российским правительством по вопросам контроля над вооружениями и нераспространения, но признать, что Москва нарушила ряд соглашений по этим вопросам в прошлом».

Эта самая «работа с российским правительством» не означает, однако, нормального диалога с Москвой – хотя бы только по разоруженческим вопросам. «Америка должна сигнализировать о своей готовности работать с российским правительством только тогда, когда станет ясно, что Москва не рассматривает Соединённые Штаты как врага и заинтересована внести свой вклад в изменение своей политики и поведения для развития отношений, – подчёркивалось в письме. – До тех пор мы должны избегать бессмысленного, бесконечного диалога, который никогда не решает проблем, а вместо этого твёрдо и последовательно противостоять угрожающим действиям Путина»[302].

Итак, вышеупомянутые «великие дебаты» продемонстрировали, что для многих влиятельных представителей американской политико-академической элиты российско-американский диалог в принципе невозможен; вместо него – приказы из Вашингтона (и безоговорочное выполнение этих приказов Москвой). А в случае отказа – «смена режима» («уделять приоритетное внимание поддержке гражданского общества и тех, кто, подвергая себя большому риску, отстаивает свои основные права»).

Даже те представители американской политико-академической элиты, которые считали возможным российско-американский диалог, исходили из того, что в этом диалоге Москва заинтересована больше, чем Вашингтон. Так, в своей статье в «Форин афферс» летом 2020 года В. Нуланд (в 2013–2017 годах – помощник госсекретаря по делам Европы и Евразии) подчеркнула, что желание российской стороны продлить действие Договора СНВ-3 должно быть увязано с другими разоруженческими вопросами: «Вашингтон должен использовать эту заинтересованность Путина, чтобы связать обсуждение нового СНВ с более широкими переговорами по всем аспектам военной мощи – ядерной и обычной, космической и киберпространственной». В свою очередь, российско-американское экономическое сотрудничество В. Нуланд также рассчитывает увязать с внешнеполитическими уступками РФ: «Пряник может принять форму совместного инвестиционного фонда, зон свободной торговли или отмены тарифов на определённые товары. Он также может включать в себя государственно-частное партнёрство в таких секторах, как чистая энергетика, круглый стол «бизнес – бизнес» и стажировки для молодых россиян для работы в американских и европейских фирмах. <…> Чтобы скрепить сделку, Россия должна будет продемонстрировать свою приверженность прекращению нападений на демократические страны и добросовестным переговорам по контролю над вооружениями, по Украине, Сирии и другим сложным вопросам. Любые стимулы должны быть обратимыми в том случае, если Россия откажется от своей части сделки»[303].

В то же время в Соединённых Штатах скептически оценивали перспективы российско-американского сотрудничества в экономике, высоких технологиях и гуманитарной сфере. По мнению научных сотрудников Центра Карнеги за международный мир** Ю. Румера и Р. Сокольского, «идеи, циркулировавшие в 1990-х годах и в начале 2000-х годов о том, что Россия и Соединённые Штаты могли бы развивать энергетическое партнёрство на основе российской нефти, утратили свою актуальность, поскольку США стали крупнейшим производителем нефти в мире, а в России не исключён долгосрочный спад в своей энергетической отрасли. Две эти страны, по-видимому, скорее являются