Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

сил двух сверхдержав соответствует тому определению стратегической стабильности, которое содержится в Совместном советско-американском заявлении относительно будущих переговоров по ядерным и космическим вооружениям и дальнейшему укреплению стратегической стабильности от 4 июня 1990 года, в котором, в частности, говорилось, что стратегическая стабильность достигается посредством договорённостей, устраняющих стимулы для нанесения первого ядерного удара[324]).

С другой стороны, в последние годы российско-американский стратегический баланс претерпел серьёзные качественные перемены. В то время как российская сторона смогла не только осуществить обновление своей стратегической ядерной «триады» почти на 90 %[325], но и разработать принципиально новые типы стратегических ядерных носителей, не входящих в традиционную ядерную «триаду», Соединённые Штаты обеспечивают поддержание стратегического баланса за счёт стратегических носителей, принятых на вооружение ещё в прошлом столетии.

Так, в Обзоре ядерной политики, утверждённом министром обороны США в 2018 году, указано, будто после 2010 года Россия приняла на вооружение МБР «Ярс» (натовское обозначение – SS27Mod. 2 ICBM), ПЛАРБ «Борей» и БРПЛ «Булава» (натовское обозначение – SS-N-32), ПЛАРК «Ясень» и крылатую ракету морского базирования «Калибр» (натовское обозначение – SS-N-30 SLCM), а также крылатую ракету воздушного базирования Х-102. В стадии разработки, по данным составителей ОЯП-2018, находились МБР «Сармат» и тяжёлый бомбардировщик ПАК-ДА.

В то же время обширные американские планы переоснащения американской стратегической ядерной триады, которые предусматривают принятие на вооружение новой МБР (типа GBSD), новой ПЛАРБ типа «Колумбия», нового тяжёлого бомбардировщика типа B-21 Raider и новой крылатой ракеты воздушного базирования типа LRSO, – остаются планами. В стадии разработки находится тактический ядерный носитель на базе истребителя-«невидимки» F-35[326].

Соединённые Штаты планируют приступить к обновлению своей стратегической ядерной «триады» в конце 2020-х – начале 2030-х годов. Все эти планы модернизации стратегических ядерных сил США выглядят впечатляюще, но, по оценке американских экспертов, Америка отстаёт в данной области от России, где модернизация стратегической ядерной «триады» близка к завершению. По словам заместителя председателя Комитета начальников штабов США генерала Дж. Хайтена, в то время как Россия завершает свою программу модернизации ядерного арсенала, Соединённые Штаты только начинают её[327].

«Более двадцати лет Россия проводит широкомасштабную программу военной модернизации, которая включает устаревшие стратегические ядерные системы и неуклонно расширяющиеся и диверсифицирующиеся ядерные системы, представляющие прямую угрозу для НАТО и соседних стран, – констатируют авторы Обзора ядерной политики (ОЯП) 2022 года. – Аналогичным образом Россия разрабатывает несколько новых стратегических систем, предназначенных для того, чтобы подвергать риску США и их союзников и партнёров. Некоторые из этих систем не учитываются в соответствии с новым Договором по СНВ»[328].

Очевидно, что составители ОЯП-2022 имеют в виду такие новейшие российские системы доставки ядерного оружия межконтинентальной дальности, как торпеда с атомным двигателем «Посейдон» и крылатая ракета с атомным двигателем «Буревестник». Российская сторона может наращивать количество этих систем в неограниченном количестве, не нарушая положения Договора СНВ-3.

Некоторые высокопоставленные американские военные (например, заместитель командующего Стратегическим командованием ВС США генерал-лейтенант Томас А. Бюссьер (Thomas A. Bussiere) указывают и на потенциальную угрозу со стороны российских гиперзвуковых систем, таких как ракета воздушного базирования «Кинжал»[329]. В случае оснащения гиперзвуковыми ракетами типа «Кинжал» среднего бомбардировщика Ту-22М последний фактически становится стратегическим носителем, способным нанести удар по цели на американской территории и вернуться на свой аэродром.

Успешное применение ракеты «Кинжал» по высокозащищённому объекту в Ивано-Франковской области 18 марта 2022 года означает, что гиперзвуковые системы такого типа могут поражать и стратегические цели с высокой степенью защиты (включая командные бункеры и ракетные шахты). До сих пор считалось, что высокоточное оружие с неядерной головной частью может уничтожать лишь незащищённые стратегические объекты (например, радары системы предупреждения о ракетном нападении, системы связи с подводными атомными ракетоносцами, находящимися на боевом патрулировании, стратегические бомбардировщики на аэродромах).

Теперь же выясняется, что неядерные гиперзвуковые системы могут нанести серьёзный ущерб и высокозащищённым стратегическим целям, что открывает новые возможности для державы, имеющей такие системы на вооружении. Например, появляется возможность нанести превентивный удар по важнейшим стратегическим целям потенциального противника, не прибегая при этом к применению ядерного оружия. Такая ситуация, безусловно, может причинить серьёзный ущерб сложившемуся в мире стратегическому балансу – и всё это происходит в условиях, когда механизм контроля над ядерными вооружениями находится на грани полного паралича.

Сложившийся стратегический баланс, безусловно, скажется на позициях официального Вашингтона в ходе будущих российско-американских переговоров по стратегическим вооружениям (разумеется, если эти переговоры вообще начнутся). Наверное, впервые с конца 1960-х годов, когда начались переговоры по стратегическим вооружениям между Москвой и Вашингтоном, американская сторона будет вынуждена вести эти переговоры с позиции относительной стратегической слабости. Отставание Соединённых Штатов в переоснащении своей стратегической ядерной «триады» лишает американцев технологических козырей на предстоящих переговорах по выработке нового договора по контролю над стратегическими ядерными вооружениями, который должен прийти на смену СНВ-3.

В этих условиях Министерство обороны, пытаясь найти ответ на «российскую угрозу», делает ставку на повышение уровня взаимодействия с вооружёнными силами своих союзников по НАТО, на укрепление конвенциального военного потенциала Североатлантического альянса и так называемого «расширенного ядерного сдерживания» РФ[330]. Эта цель – обеспечение ядерного сдерживания России – по мнению американского военно-политического руководства, должна быть достигнута посредством развёртывания в Европе американских истребителей двойного назначения типа Р-35, оснащённых гравитационными атомными бомбами В61–12, переоснащения американских БРПЛ «Трайдент-2» ядерными боеголовками пониженной мощности типа W76–2 и принятия на вооружение крылатых ракет воздушного базирования нового поколения типа LRSO[331]. Очевидно, что эти меры сами по себе не смогут изменить сложившийся военный баланс между США и РФ.

Изменение российско-американского соотношения сил в последние годы до сих пор, к сожалению, не привело к увеличению готовности официального Вашингтона вернуть контролю над вооружениями то же место в российско-американских отношениях и во внешней политике США, которое он занимал в годы первой холодной войны. Так, в опубликованном в октябре 2023 года докладе экспертов Конгресса по стратегическому положению США содержатся рекомендации о значительном увеличении численности развёрнутых американских стратегических ядерных боезарядов и носителей по сравнению с уровнями, зафиксированными в СНВ-3, и о разработке новых носителей ядерного оружия.

Что касается диалога с Москвой (и Пекином) по ядерному разоружению, то в докладе было сказано буквально следующее: «Учитывая историю несоблюдения и незаконных приостановлений действия договоров Россией, а также продолжающуюся непримиримость Китая в диалоге по контролю над вооружениями, Соединённые Штаты не могут развивать свою стратегическую позицию, основываясь на предположении, что соглашения по контролю над вооружениями неизбежны или всегда будут действовать. Короче говоря, Соединённые Штаты должны быть готовы к будущему с соглашениями о контроле над вооружениями и без них»[332].