Российско-американские отношения в постбиполярном мире: от «стратегического партнёрства» к новой холодной войне - Владимир Игоревич Батюк

любые попытки вето будут преодолены конституционным большинством голосов. Таким образом, на планах американского президента относительно развития двусторонних торгово-экономических связей был поставлен большой жирный крест.

Но американский истеблишмент этим не ограничился. В начале августа 2018 года группа сенаторов представила проект закона о защите американской безопасности от агрессии Кремля (DASKAA), который спровоцировал падение курса рубля. Один из пунктов данного законопроекта – угроза блокировки счетов и активов российских госбанков. 23 августа сенатор-республиканец К. Гарднер и сенатор-демократ К. Кунс внесли законопроект (£ 3378), наделяющий президента США правом вводить санкции против иностранного государства за кибератаки (в преамбуле документа упоминаются Россия, Китай, Иран и Северная Корея). Всего с начала 2018 года в Конгресс США было внесено более десятка законопроектов с новыми санкциями против Рос- сии[293].

В сентябре 2018 года Государственный департамент почти вдвое расширил перечень российских физических и юридических лиц, считающихся частью оборонного и разведывательного секторов, и одновременно Госдепартамент и Министерство финансов США ввели санкции против китайского военного агентства за покупку у России истребителей Су-35 и комплексов С-400. Тем самым был создан прецедент: в рамках «российской» санкционной программы власти США впервые ввели так называемые вторичные санкции – санкции против иностранного лица за запрещённое сотрудничество с Россией. Институт вторичных санкций США ранее применялся к иностранным гражданам и компаниям, которые сотрудничают с такими странами, как Куба или Иран, но не к российским контрагентам[294].

«Дело Скрипалей» стало поводом для новых антироссийских санкций. 6 августа 2018 года американскими властями было объявлено о том, что российское правительство применило химическое оружие в нарушение международного права против своих собственных граждан. На этом основании было принято решение о введении следующих новых санкций против РФ с 29 марта 2019 года:

1. Правительство Соединённых Штатов должно противодействовать предоставлению любого кредита либо финансовой или технической помощи России международными финансовыми учреждениями.

2. Правительство Соединённых Штатов должно запретить любому банку Соединённых Штатов выдавать какой-либо заём или предоставлять какой-либо кредит правительству России, за исключением займов или кредитов с целью приобретения продовольствия или других сельскохозяйственных товаров или продуктов.

3. Вводится запрет на экспорт в Россию всех товаров и технологий, относящихся к химическому и биологическому оружию, огнестрельному оружию, ракетной технике и ядерным технологиям (за исключением продовольствия и других сельскохозяйственных товаров и продуктов). Был запрещён экспорт в Россию товаров и технологий, которые контролируются американскими регуляторами по критерию «Национальная безопасность» (это, например, авионика, подводные аппараты, некоторые газовые турбины, калибровочное оборудование и т. д.). Под исключение попали товары и технологии, необходимые для обеспечения безопасности гражданской пассажирской авиации[295].

А всего с 1 июня 2017 года по 20 ноября 2018 года администрация Д. Трампа ввела санкции против 216 физических и юридических лиц из России. В этой связи следует отметить, что Д. Трамп не только вводил новые антироссийские санкции, но и не отменил ни одну из санкций, введённых в отношении Российской Федерации его предшественником[296].

Результат закономерен – при президенте Д. Трампе продолжилась стагнация российско-американской торговли: если в 2017 году товарооборот составил 23,2 млрд долл., то в 2020 году – 23,9 млрд долларов[297].

4.7. Тема российско-американских отношений в предвыборной кампании 2020 года

Взаимоотношения между Москвой и Вашингтоном стали одной из важнейших тем президентской кампании 2020 года в Соединённых Штатах. Практически все участники дебатов были едины в том, что эти взаимоотношения вернулись к состоянию холодной войны.

Вопрос, однако, состоял в том, о какой именно стадии холодной войны шла речь. Если республиканцы хотели бы вернуться к концу 1940-х – началу 1950-х годов, когда какой бы то ни было систематический диалог между Россией и Америкой отсутствовал в принципе, то демократы, по всей видимости, предпочитали более «зрелую» версию холодной войны, когда, несмотря на сохраняющиеся непримиримые противоречия, был налажен постоянный советско-американский переговорный процесс по вопросам предотвращения ядерной войны и ограничения вооружений.

Так, в докладе рабочей группы по национальной безопасности и международным делам Республиканского исследовательского комитета (RSC) «Укрепляя Америку и противодействуя глобальным угрозам» о российско-американских отношениях было сказано буквально следующее: «Как бы ни была привлекательна надежда на то, что Соединённые Штаты и Россия смогут найти общий язык и работать вместе, это крайне маловероятно при путинском режиме. Большая часть агрессивности и антидемократических усилий России коренится в собственном желании Путина позиционировать себя как силу на мировой арене, чтобы сохранить свой режим и железную хватку над российским государством»[298].

В этой связи целевая группа предлагала следующие меры:

– идентифицировать Россию в качестве государства – спонсора терроризма;

– ввести новые вторичные санкции против компаний, поддерживающих специальные российские нефтяные и газовые проекты, в том числе проект «Северный поток-2»;

– расширить санкции в отношении операций с новыми облигациями российского государственного займа;

– принять закон «об обеспечении безопасности США от кремлёвской агрессии» (DASKAA);

– потребовать от федерального казначейства включить Внешэкономбанк (ВЭБ) в санкционный список;

– ввести санкции в отношении руководителей российской пропагандистской машины, а также тех, кто подрывает позиции американских партнёров в бывших союзных республиках;

– поручить Государственному департаменту подготовить доклад о связанных с Кремлём олигархах, финансирующих российскую военную агрессию;

– потребовать межведомственного отчёта о российском влиянии в ключевых секторах американской экономики;

– ввести санкции в отношении общества всемирных межбанковских финансовых каналов связи (SWIFT) до тех пор, пока оно не исключит Россию из международной кодовой системы SWIFT;

– санкционировать регулярные публичные «финансовые учения», демонстрирующие, как США и их союзники будут арестовывать и замораживать активы в случае российской агрессии;

– потребовать от госсекретаря и министра обороны сделать сдерживание российской агрессии главным пунктом повестки дня всех саммитов НАТО;

– принять закон о непризнании аннексии Крыма;

– принять закон о поддержке Грузии;

– возобновить инициативу по содействию безопасности Украины и расширить её, включив в неё противокорабельное оружие;

– продолжать поддержку европейской инициативы сдерживания;

– поручить Государственному департаменту разработать стратегию прямого доведения информации непосредственно российскому народу[299].

Таким образом, по мнению рабочей группы, которая, очевидно, выражала взгляды республиканцев в Конгрессе на российско- американские отношения, какие-либо конструктивные отношения с Москвой в принципе невозможны, по крайней мере до тех пор, пока в России при американской поддержке (именуемой в данном документе «стратегией прямого доведения информации непосредственно русскому народу») не произойдёт пресловутая «смена режима». При этом в докладе даже не упоминаются какие-либо сферы, где США и РФ могли бы взаимодействовать.

Взгляды демократов на взаимоотношения с Российской Федерацией несколько отличались от взглядов республиканцев, о чём свидетельствовала, в частности, платформа Демократической партии, одобренная партийным конвентом в августе 2020 года. С одной стороны, в данном документе президент Д. Трамп обвинялся в том, что «он рассматривает путинскую