Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

Луций предавался мечтам, о том, как станет вторым Цицероном, а ещё лучше Квинтом Гортензием, то теперь задумался о сочинении Notae de Bello Dacico. И уже слышал, как наяву, восторженные отзывы:

«Читал? Поистине восхитительно! Подумать только, простой легионер, а какой слог! Не хуже, чем у Божественного Юлия!»

От грёз Диогена отвлёк покупатель. В лавку вошёл юноша лет семнадцати на вид, в добротной тунике и плаще, но какой-то нескладный. С тощей шеей и взлохмаченными волосами. Он неловко потоптался на пороге, а потом переступил его и уселся в кресло, на которое любезно указал Диоген.

— Я хотел бы купить книгу. Ну, как бы, в подарок. Как бы, для девушки. Чтобы ей понравилось. Ну и, чтобы она всё поняла. Посоветуй мне.

Диоген смотрел на парня озадаченно. Надо же. На вид отпрыск состоятельного семейства. Родился на земле Эллады, отсюда пошли и философия и риторика. А он двух слов связать не может. Что за постыдное косноязычие! Тем более странно, что он решил подарить молодой женщине именно книгу, а не дорогие духи.

Неужели не понимает, как надо себя вести с женщинами? Если его избранница гетера, то лучшим подарком послужит звонкое серебро или украшение, на него купленное. Драгоценности пробуждают страсть в женщинах гораздо легче, чем стихи. А если вздыхает о деве из хорошей семьи, то свиток со стихами тем более не подойдёт.

— Послушай меня, — Диоген обратился к парню таким тоном, будто разговаривал с любимым младшим братом, — чтобы понравится прекрасной девушке, следует поступать иначе. Послушай:

«Лжива богиня надежд, но без нее не прожить.

Если принес ты подарок — тебя уже может и бросить

Женщина: взятое — с ней, и не упущена дань.

Если же ты не принес — будет ждать и надеяться будет».

— Чё? — вытаращился на него юноша.

Диоген вздохнул с видом опытного волчары:

— Если ты просто предмету своих воздыханий подарок отправишь, Анакреонта стихи или Сафо, страсть они в юной душе пробудят. Но не к тебе. А к мужчинам другим. Надо тебе самому стать желанным для дев и выучиться, как изящно вести себя в обществе милом! Короче говоря, тебе стоит прочитать Овидия!

С этими словами Диоген поднялся и выбрал на полке свиток в расписном футляре. Немного размотав его, прочитал наугад:

«Будь уверен в одном: нет женщин, тебе недоступных!

Ты только сеть распахни — каждая будет твоей!»

— Овидий? — переспросил юноша, — ну он же этот, как бы… Короче.

— Тебя что-то смущает?

— Ну, он, короче, непристоен, вроде. Мой наставник говорит, что такое нельзя читать благородным юношам.

— Конечно можно! Ты же хочешь нравиться женщинам? Только не дари ей свиток, а сам прочитай и действуй, как советует Назон.

Парень рассеянно отсчитал деньги и удалился почти бегом. Видимо, торопился просвещаться.

Диоген усмехнулся и записал на табличке название проданного сочинения и цену. Сгрёб сестерции в ящичек под столом.

Довольно долго никто не заходил. Диоген достал свиток из пятой книги Bello Gallico, начал разматывать. Он остановился на рассказе о доблестях неких центурионов, Луция Ворена и Тита Пуллиона, но никак не мог найти это место. Подумал, что Софроника не так уж и ошибается, отдавая предпочтение кодексам. Ведь там можно было сделать закладку.

Искусственной рукой он с каждым днём орудовал всё ловчее. Вкладывал в «пальцы» край папируса, прижимал и разворачивал свиток так, что тот не рвался, не мялся и не выскакивал из зажима. Даже Софроника впечатлилась искусством мастера.

Скрипнула дверь, вошёл новый посетитель. Да такой, что Диоген вздрогнул, будто школьник, застигнутый наставником за рисованием непристойных картинок.

Вошедший мужчина был высокого роста, седовласый, но с военной выправкой. Сразу видно — ему уместнее рядиться не в тогу, а в полудамент.

Полудамент — римский военный плащ, который носили старшие командиры.

Диоген против воли вытянулся по струнке, судорожно вспоминая, в порядке ли его одежда и оружие.

— Приветствую. Я Калвентий Басс, — представился незнакомец.

Имя иринарха было уже знакомо Диогену, за несколько дней жизни в Филиппах он успел услышать о нём пару-тройку занятных историй.

Луций почтительно ответил на приветствие и назвал себя.

Калвентий скользнул взглядом по искусственной руке Диогена, прищурился:

— Ветеран?

— Так точно!

— Пятый Македонский?

— Нет, Первый легион Минервы! — бодро ответил Диоген.

Ему и в голову не пришло удивиться догадке Басса. К тому же весьма польстило обращение «ветеран».

— Отлично, отлично, — сказал Калвентий и присел в кресло.

Он не стал долго тянуть и сразу перешёл к делу:

— Хотел с тобой познакомиться, — пояснил Калвентий, — ты человек новый, я поясню. Одной из своих главных обязанностей, вернее, долгом, считаю помощь отставным легионерам. Дабы достойные сыны отечества могли занять почётное место в городе и после окончания службы.

Речь у иринарха вышла довольно искренней. Не похоже, чтобы подобные слова произносили из одного лишь чувства долга.

— Потому я хотел бы поближе с тобой сойтись и содействовать, если случиться в том нужда. Город у нас хороший, я вот в своё время тоже решил в Филиппах остановиться. Всё есть, чтобы приличному человеку свою жизнь устроить.

— Да, город мне понравился, — согласился Диоген, — я вообще думал сначала осмотреться, хотел бы в будущем заняться подобным делом, как здесь. Только не на чужой службе, а на себя трудиться.

Он обвёл рукой лавку. По правде сказать, эта мысль у него только сегодня оформилась в определённое желание. Риторика, судебные речи, это хорошо, но и такая торговля ему скорее нравилась.

— Хочу вот опыта набраться, да и связи приобрести, — Диогена потянуло на откровенность, — книгами торговать увлекательно, да и неплохие деньги приносит.

— Но в книгах надо хорошо разбираться, невежда в таком деле успехов не добьётся, — задумчиво сказал Калвентий, разглядывая многочисленные папирусные свитки.

— Так точно! Думаю, справлюсь. Где наша не пропадала.

— Это верно. Про твой легион я наслышан. Он, вроде, из тех, что более других в Дакии повоевали? И командует им родственник цезаря?

— Так точно, претор Адриан. Ну, то есть, он сейчас уже пропретор, наместник в Паннонии.

— Бравые парни, которые взяли Красную Скалу и Сармизегетузу, добьются успехов в любом деле, — отвесил комплимент иринарх.

Диоген заулыбался, прямо расцвёл.

— А скажи мне, сынок, не замечал ли ты чего-нибудь подозрительного в лавке? Может, какие-то люди приходили, которые