Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

Поймал ее снова перед парами, на этот раз возле качалки. Затолкал в офицерскую, сжал тонкую талию. Парни, когда обсуждали наших девок, вообще ее не считали за ту, что способна возбуждать. Идиоты. К моему счастью.

Не стал ее дразнить, хотя соблазн был велик, просто поцеловал, а потом сказал:

– Завтра заеду за тобой вечером. Надоело мне, Вероника, по углам, как пацану, зажиматься. Пойдем ко мне. Не беспокойся, без обязательств и отношений.

Я не спрашивал. Ставил перед фактом. Из ее же разговоров следовало, что она не против. Быть первым. Этот факт отдавался где-то внутри. Очень глубоко.

Фальцева, как всегда, сама серьезность. Словно мы домашку по уголовке обсуждаем. Как задачку решить. До сих пор не понимал, как так можно. Тем не менее, как говорила моя мама, какая есть.

– А зачем к тебе? У меня мать в командировку уезжает на неделю. Давай уж тогда ко мне. Так удобнее будет.

Удобнее. Я смотрел на нее и пытался уловить хоть какую-то эмоцию. Страх, стыд, предвкушение. Но ничего. Я понимал, что это все броня. Вероника рассказывала, что с матерью они одни живут. А учитывая, каких та добилась высот в неженской карьере…

Но это не мое дело. Пока. Пока надо вывести наши отношения на новый уровень. Поэтому я ответил:

– Хорошо, к тебе так к тебе…

Глава 40. Настя Маркевченко

Ой, ну все. Задолбали эти смотры. Ну сколько можно-то? Переминаясь с ноги на ногу, стояла в длиннющей шеренге из девушек четырех курсов. Пятые не трогали в этом году.

А мы рыжие, что ли? Зачем столько людей-то? Все равно на параде наша коробка самая большая будет. Как всегда. Я уже все поняла. Это как во всем известном фильме.

Каждый год девятого мая мы идем на городскую площадь Ленина участвовать в параде. Вместе с нами выделяют пару коробок из академии ФСО, коробку от ментов города. Ну и там по мелочи всякие вневедомственные, особые подразделения… Я не сильно разбиралась.

В том году мы вообще были в шоке и так и не смогли прочувствовать весь смак парада победы. В этом все гораздо веселее. Ну и Михалыч во главе как сыч смотрит. Уже двух девок развернул в наряды вне очереди за туфли неуставные.

Я в свои успела переобуться аккурат перед выходом. Терпеть их не могу. У меня все ноги в кровь от них. Человек, который создавал эту модель обуви, явно далек от маршировки и режима работы девушек в милиции.

Мне даже стоять в них сложно! Покосилась в начало строя. Там разговаривали наши Фальцева и Белозерова. Они по росту в первую шеренгу попали. Завидую!

Ну, я, конечно, не Маша с Аленой, что в последних рядах, но в серединочке. Никакого кайфа. Меня не видно, сама на ноги наступаю, да еще и мне пятки оттаптывают. Неприятно.

Мать смеялась, слушая мои возмущения, и предлагала взять освобождение в санчасти. Я знала, что она не очень любит просить за меня там. Поэтому отказалась. Походу, зря.

Подготовка к параду победы начиналась аж за полтора месяца. Сущая пытка. Еще лед не успел сойти в конце марта, как нас выгнали на тренировки. Пока сформировали коробки, пока сделали вид, что всех записали.

Мы еще в бушлатах начинали тренировки. В семь тридцать! Издевательство. И так в институт на час раньше пар приходим, так теперь еще и эти хождения.

Я так ныла недели две. Потом втянулась. Хотя наверняка роль сыграла хорошая погода. Снег растаял, светило солнышко, весна! Красота, одним словом.

Но тренировки все равно раздражали. Мы как раз сейчас стояли при очередном осмотре. Ну, то есть смотре. Перед переходом на летнюю форму одежды нам каждый год устраивали отборочные.

Ходили с линейками, проверяли, не оттянулись ли у нас шевроны за год и все такое. Хотя, судя по Семе, который опять там что-то напортачил, и крикам Михалыча, проверяли не зря.

Косяк – это судьба. Хотя нарядов вне очереди и залетов у него стало, определенно, меньше. В институте появлялись новые герои. Бойцы невидимого фронта, так сказать.

Михалыч выстроил нас всех в шеренгу. А потом заставил встать в строй. Ну хоть с краю буду. И на том спасибо. И рядом ни одной знакомой девчонки! Одни первокурсницы.

– Настюха, что приуныла?

Осипов. Я его уже по голосу узнавала. План по его осаживанию был хорош. Фальцева молодец, конечно, но на деле я не смогла воплотить это в жизнь.

Жеманничать и разводить на бабки как-то не мое. Тем более, он тут же целоваться полез! А я скорее бы язык дала себе откусить, чем призналась, что не целовалась ни разу.

Это Диана у нас опытная, Волобуева тоже. Да даже Фальцева с Аленой после бутылочки уж точно целованные! А я стеснялась как зараза.

– Вспоминаю наше свидание последнее, Осипов!

Взрыв хохота дал знать, что я попала в точку. Красавчик нахмурился, бросил на меня недовольный взгляд. Получай, нахальная морда! Нечего было меня в машине зажимать пытаться. Я, вообще-то, на первых свиданиях не целуюсь.

– Плохо же дело, раз вспомнить спустя месяц больше нечего.

– Да просто расстройство по своей яркости перебили все, что можно. Даже Михалыч не смог так уронить мое настроение.

– Артемка, тебя такая красотка динамит, а ты еще и язвишь! Признавайся, ты в пролете.

Народ снова заржал, а я зарделась. Первокурсницы поглядывали на меня как на звезду местную. Вообще-то, было приятно. Красавицей назвали. Я с горящими щеками гордо вздернула подбородок.

– Осипов, мы эту ягодку не для тебя растили! Руки прочь от нашей Настюхи. Мы ей нормального найдем парня, хотя она и сама неплохо справляется.

Волобуевой за словом в карман лезть никогда не приходилось. Спасибо, конечно, но строить из меня жрицу любви не стоило. Тем более это неправда. Скомандовали на изготовку.

Полчаса мы ходили, я выбилась из сил. Послезавтра на площади репетиция. Отец опять матюкаться будет. Там весь центр ради этого перекрывают в городе. Пробки и все такое.

А мы два часа будем мучиться на холоде. Солнце-то в апреле светит, но не греет. Фиг знает, как мы девятого будем. Побежали на пары.

Второй курс мне показался несколько легче. После отставки грымзы-то. В целом предметы еще не все перешли на специальные, и все такое. Одна логика убивала, но мать сразу сказала, чтобы я не парилась. Она решит этот вопрос.

Я бы себя в грудь кулаком била, но эту хрень не выучишь совершенно! Поэтому