Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

После отца Изворотова вообще не удивлюсь. Там история совсем какая-то грустная вышла. Я его видел на выходных, мы живем в том же районе. Узнать в этом алкаше некогда одетого с иголочки образцового офицера было сложно. Только ростом и статью былой выделялся. Правду говорят, что такое не пропьешь.

Андрей поначалу, видно, еще как-то старался, но я его понимал. Никаких сил не хватит быть нянькой при взрослом мужике. Мать он не подпускал к нему. Та жила отдельно.

Мы все это узнали случайно. Кто-то из девок проболтался. Мол, Андрюха спрашивал, как готовится пюре картофельное. Ну и как-то слово за слово…

Мне было его жаль. Несмотря на то, что особо теплых чувств к нему я никогда не испытывал, понимал… Это несправедливо. Мои родители не были крутыми офицерами полковниками, но я их любил. Даже несмотря на суворовское.

Теперь любил еще больше. Раньше, наверное, не так это ценил. Пока не понял, как хрупко может быть то, что кажется незыблемым. Проверил все противогазы, глянул, где что лежит, закрыл и пошел докладывать Симону.

Их помыть бы. Такое на голову даже я надевать не желал. Гадость какая. Там все в тальке столетнем и пахнет как хрен знает что.

Вернулся, доложил. Симон поохал, повздыхал. Зачем меня отправлял – непонятно. Как бы с прошлой недели ничего не изменилось. Это в прошлом году в ночь перед учениями мы сидели в срочном порядке на деревянных табличках фамилии выбивали. И пришивали. Ручками.

На девок потом рычали неделю. Потому что их уже не было, когда это все обнаружилось. В последний час перед отбоем. Бесило дико. Поэтому до самого момента, пока нас не отпустили сегодня, буду ждать подвоха.

На построении Симон грозно заявил:

– Чтобы завтра тревогу не проспали! Будильники поставьте. Все поняли?

– Никак не могу привыкнуть, что о внезапной тревоге знает весь институт.

Сема стоял рядом хмурый. У него настроение, как он бросил свою путану, постоянно скакало. Спермотоксикоз – дело такое. Влияет на мужиков, как ПМС на девок.

– А что, ты бы предпочел вместо этого гадать или быть застигнутым врасплох?

Тревоги – это особая романтика. Никогда не забуду, как зимой мы стояли на плацу с вещмешками. Это типа самое необходимое на случай войны. Хотя, как по мне, дурь полная. Нашим курсом командовал Симон.

– Все достали спички.

Мы полезли копошиться. Так проверяли нас на наличие предметов по списку. Оптом, так сказать. Все достали спички.

– Достали свечки.

Все начали шуршать. Искать тогда было неудобно, так как в семь утра в декабре на плацу только фонари тусклые светили. Темень! Ну, кое-как все достали.

Свечки у кого-то были толстые, похожие на… Ну, короче, над Семой опять все ржали, ибо он один из всех достал… Церковную тоненькую свечу. Груша тогда сказал, что искренне надеется, что тот отмолит свои грехи. Про шутки ниже пояса я молчу!

И вот представьте, зима, белый снег, сто пятьдесят человек на плацу со спичками и свечками в руках, и тут раздается:

– А теперь проверим спички, зажигая свечки.

Мы осознали его идею, только после того как днем увидели фото. Его любезно сделало старшекурсники. Словно поминки. Ага, поминали нашу курсантскую молодость…

В общем, умели наши командиры развлекаться за наш счет, и еще как. Судя по всему, завтрашний день такой же будет. Веселый!

Я до сих пор помню, как мы стояли на плацу с этими зажженными свечами) и да, церковная свечка была у меня)) романтика!

Глава 43. Настя Маркевченко

– Ты не пойдешь на учения, даже не думай! Ты недавно из больницы вышла? Совсем с ума сошла?!

Мать лютовала. Сегодня по тревоге подняли всех, в том числе ее. После того как я свалилась с пневмонией, ее чутка коротнуло. Заело, так сказать. Повело на материнском инстинкте.

– Мам, мне девятнадцать лет. Ну хватит. Я поправилась и не хочу пропускать такое веселье.

На самом деле просто в том году я не побежала, а в этом обещали нечто особенное. Типа того, что, возможно, это последние учения с Михалычем во главе.

Не хотелось такое пропускать. Тем более что будет повод поводить носом перед Осиповым. Я ему до сих пор ответочку за тот поцелуй не придумала. Пусть знает, что это было исключительно помешательство перед болезнью! Хоть и приятное.

– Настя, да чхать я хотела на эти учения! Здоровье одно. Там дождь снова передавали!

Ну как заело, ей-богу! Махнула рукой и побежала на построение. На улице правда моросил дождь.

– Зонт возьми! – крикнула вдогонку мать.

Я обернулась, покрутила у виска. Она прикалывается? Какой зонт-то? Я в строю стоять буду. Побежала с усиленной скоростью.

На плацу народ стоял с улыбками. Шутили, смеялись, собирались выдвигаться после зачитывания ориентировки. Прикольно. У меня сбоку болтался противогаз и ПР.

Противогаз нарезала у мамки. Ладно, тут не стану увиливать. Им новые выдали, сзади не цельные резиновые, а как паутинкой. И у этого противогаза не хобот был длиной до колена с колбой на носу, а просто сразу фильтрующий элемент.

Не верилось мне, что не заставят надевать. Главное, чтобы не придирались к имени. Потому что на дощечке, что пришита к сумке, было написано просто Маркевченко.

Скомандовали строиться. Я сегодня за папарацци. Пришла с фотоаппаратом и уже, наверное, сделала миллион кадров. Видео сняла, себя в сфере, с девочками, с палками, пацанов в бронежилетах.

Встали в коробку. Дождик усиливался, и мы рисковали бежать мокрые. Правда, тепло было. Начало июня все же. Прям парило! Я стояла, как всегда, в середине строя.

– Держи зонт, дура! После больницы только. И только попробуй убрать!

В моей руке действенно оказался зонт. А справа засеменила мать. Да что за… Покрылась красной краской. Вот что сказать на это? Народ ржал. Они не комментировали, но что сказать о том, что, когда начальник института разглагольствует о выдуманной боевой задаче под дождем, а какая-то второкурсница на все пять курсов одна с зонтом стоит, как грибок? Блин!

– Зато не намокну. Подвинься, Настюха!

Аленка тут же ткнула меня в бок, перемещаясь поближе под зонт. Остальные тоже не растерялись. А мне так стыдно было! Ну вот что она начала?!

Благо этот позор быстро закончился, и мы выдвинулись всем институтом на ЗУБ. Гаражами. Во главе нашего курса Симон с Грушей.

– Бе-гом!