Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

– А в тебя, Маркевченко? Пятый кусок жрешь. Парни меньше взяли!

– А тебе жалко, что ли?

Перепалка ребят воспринималась как что-то само собой разумеющееся. Они бесились, шутили, подкладывали друг друга. За этим развлечением не заметили, как пролетело время.

– Пошли.

Сохин скомандовал. Прошелся по всем хмурым взглядом. Народ поднялся. Мы поплелись на большой плац. Уже через десять минут все стояли, изнывая от жары.

– Вот что они тормозят? А?

Но не успели парни возмутиться, как на плац вышел Михалыч. А сердце-то зашлось от его вида. Потому что, судя по всему, слухи больше не слухи. Я рассматривал его.

Он пришел в институт лет пятнадцать назад. Высокий, подтянутый, с идеальной выправкой. Отец тоже был таким, но ему до Михалыча как раком до Китая. Жизнь показала насколько.

Все замерли. Он выступил вперед. Ему даже не нужен был Микрофон. Он просто, как всегда, прочистил горло и начал:

– Товарищи курсанты. Я пришел, чтобы попрощаться. Со следующей недели я выхожу на пенсию. Для меня служба в милиции окончена.

Никто не шелохнулся. Все замерли. Тот момент, когда два года шугаешься из-за каждого угла, думаешь, что человек пьет твою кровь, а вот настал час, когда он уходит и сказать нечего.

– Я проработал в институте немногим больше пятнадцати лет. Посвятил значительную часть своей жизни этим стенам. Старался быть образцовым офицером и верно служить своей Родине.

Я смотрел на него и в душе были странные эмоции. Я знал, почему он уходит и кто его подсидел. Но… Все равно тошно.

– Я надеюсь, что смог вписать себя в историю этого места, и вы будете достойно продолжать начатое мной дело.

И он приложил руку к фуражке. Как всегда, в безупречном, идеально отточенном жесте. Громко, на весь плац крикнул:

– Здравия желаю, товарищи курсанты!

Я посмотрел по сторонам. Прозвучало «Ровняйсь, смирно!». Из девочек многие откровенно плакали. Да что уж, я не видел ни одного курсанта тут, кто бы не понимал: это не просто прощание. Он вышел к нам. Курсантам. Простым ребятам, которых кошмарил эти годы, а не к офицерам и руководству. Ему было важно сказать нам лично.

В юридическом институте с его уходом заканчивается целая эпоха. Да, он попил крови всем: курсантам, преподавателям, да даже простым сотрудникам. Он не всегда поступал порядочно, но что его работа оставила след в истории института, бесспорно.

Да, найдется немало людей, кто порадуется, кто вздохнет с облегчением. Но равнодушных точно не будет. Со смешанными чувствами я наблюдал, как несгибаемый, идеально прямой, как по струнке, Михайлов Олег Михайлович идет к своему синему микроавтобусу, чеканя каждый шаг.

До свидания, легенда. Я рад, что имел удовольствие застать вас в этом институте.

Посвящается «Стасу». Тому, кто из-за лаковых туфель, что я надела, будучи на больничном, переодел весь курс из обычной формы в полевку, тому, кто отрезал волосы девушек, если прическа была не «какашкой» на смотре, тому, кто мог оставить человека в его день рождения рыдать три часа под его кабинетом за косяк в форме одежды. Противоречивому, но очень важному в наших первых годах обучения человеку.

Глава 45. Маша Копылова

– Привет!

Радостно плюхнулась в машину и поцеловала Макса. Задумчивый, как всегда, хмурый, он на секунду даже улыбнулся. Ну, значит, на работе все не так плохо.

– Привет…

А вот теперь уже он потянулся и, как сам иногда говорил, поцеловал по-нормальному. Так, что я напрочь забыла, что там у нас в институте происходит и что мы сидим в его машине.

Вынырнула, когда в окно постучали. Преподаватель с кафедры криминалистики. Я чуть сквозь землю не провалилась, Максим же усмехнулся и вышел. Поздороваться.

Нет, мне приятно было, что его всегда узнают, здороваются и искренне интересуются его судьбой. Уговаривают продолжить обучение в адъюнктуре. Но все равно не по себе. Будто я тут как бедная родственница. Хотя отчасти так оно и было.

Слышала обрывки их разговора. Самой же не терпелось домой, если честно. Ну сколько можно общаться-то? Хотя я понимала, Макс очень сильно скучал по тем временам, когда учился. Работа давалась ему сложно.

Наконец-то он вернулся в машину. На этот раз с улыбкой на все лицо. Меня это несказанно радовало. Приятно видеть любимого в приподнятом расположении духа. Он завел машину и спросил:

– Ну, рассказывай, чего там нового в крайний день.

У нас с ним уже традиция сложилась. Каждый раз, когда я приходила из института, он расспрашивал, как прошел мой день. Узнавал последние новости, помогал с советами и подсказывал, как вести себя с тем или иным преподавателем.

– Говорят, что у нас новый начальник курса будет. Груша, скорее всего. Мол, Симона на начфака. Ну, вместо этого…

– Баранов который?

Кивнула. Курсанты особо не вникали в кадровые перестановки. Ну, начальство и начальство. Только сразу после того, как Михалыч ушел, в его кабинет заехал временно исполняющий. Догадайтесь кто.

– Он самый, Максим…

Мы замолчали. Любимый вырулил на дорогу. На пешеходном переходе остановился. Тут всегда так. Когда курсанты выходят из института, это толпа минут на десять сплошным потоком.

– Ну а ты как, довольная? Моя третьекурсница.

Его глаза загорелись. Я же, наоборот, потупилась от смущения. Прижала руки к щекам.

– Так приказа же еще не было о переводе.

Он лишь отмахнулся. Наконец-то прорвался через ребят и поехал вниз на Октябрьскую улицу. Спросил:

– А у вас же все сдали в этот раз? Никого не оставили из группы? На приказ забей, Маш, главное, что все экзамены позади. Моя ботаничка.

– Эй! Я не ботаничка, а отличница! Я тебе вечером ботаничку покажу!

Шутливо стукнула его в бок. Вместе мы рассмеялись. А я почувствовала спокойствие. Несмотря на то, что учебный год выдался непростым, все позади. Да и для меня мало что сравнится с первым курсом. Накал страстей не тот.

– Да, все сдали. Даже никто не отвалился. Мы единственная группа такая на курсе. Во второй и третьей по два человека на пересдачу отправили.

Очень удачно, что в этот раз все так. В том году ребята волновались. Да и я переживала. Хотя у меня другие были поводы. Вот, например, те, что сидят слева.

– Ты не беспокойся. Не думаю, что Баранов будет каким-то зверем. Михалыча в этом плане никто не переплюнет. Мелковат он, насколько я его помню. А вот что Симон ваш станет начальником побольше, хорошо.

– Да чем же