Курсанты – 2 - Максимова Анастасия

На самом деле парад красивый. Народ выступает с речами, атмосфера такая… Какая может быть только на годовщине подобных событий. Очень все тепло, уютно и со светлой грустью.

– Лишь бы туфлю не потерять!

– Да ты бы их на двусторонний скотч бахнула.

– Я и бахнула! Он к колготкам не лепится!

Закатила глаза. На нас на всех были практически одинаковые уставные туфли, одинаковые колготки, мы их централизованно закупали. Одинаковые прически.

Конечно, все равно народ выпендрился. Там серьги, кудри торчали из-под пилоток. Не беда. У меня под юбкой были подштанники, а под белой рубашкой и кителем свитер.

Мне приключения на репетиции хватило. И все рано холодно было. Мать злилась, типа что придатки могу застудить, а мне еще рожать. Но тут сапоги не положены.

Мы стояли дольше обычного. Уже второй час. Зачем так заранее непонятно. Торжество шло полным ходом, и наконец-то мы услышали долгожданное «Равняйсь!».

Голова поворачивалась с трудом. Но я уже хотела прямо пройти. Потому что нет способа согреться лучше, чем маршировка. Тем более площадь здоровенная, идти долго.

Нам скомандовали. Первый шаг дался очень тяжело. Коллективный вздох стал аккомпанементом к оркестру. Бедный Сема, у него, небось, руки отвалились на таком морозе. А еще же и инструмент держать! Но ничего, согреемся все.

Первые шагов десять шли мы наверняка отвратительно. Вообще не в ногу. Просто потому, что заледеневшие лодыжки совершенно не слушались. Парни смотрели на нас с сочувствием. Все же они в брюках и туфлях. Некоторые в зимних.

Так-то девчачьих туфель на каблуках с начесом еще не придумали. Хотя для таких вот случаев я бы уломала родителей купить. Это как берцы мы выбирали специальные, и они еле дожили до того момента, как нас перевели с полевки на нормальную форму.

Мы пошли. Было в этом что-то трепетное. Брала гордость! За своих, за дедушку и бабушку, за победу. Я тянула носок и старалась выше поднимать ногу. Звонко кричала «И-и-и раз» перед трибуной со всеми и замирала после этого. Мы хотели пройти лучше всех. Приятно было слышать слова диктора:

– А сейчас проходит коробка девушек юридического института, они…

И что-то про неженский выбор и тяжелые условия службы. Про особый дух и выдержку. Можно подумать, что мы все тут учимся, чтобы пополнить ряды участковых.

У нас куда ни плюнь дети сотрудников, и вряд ли мы по окончании останемся на земле в райотделе работать. Отец сразу сказал, что нас с Никой пристроит, куда захотим. Я даже не загадывала еще.

Вон, Фальцеву наверняка в прокуратуру заберут, сомневаюсь, что Диана и Андрей пойдут участковыми. Хотя после последних событий, что станет с Изворотовым, вообще неизвестно.

Доучится точно. Если его дотянут и сам тупить не станет. Андрей сильно изменился за последние полгода. Да оно и неудивительно. Как представлю, что он переживает…

Даже до отца докатились слухи, и он спрашивал, как справляется парень. Справляется. А как, кто его знает. Он никого, кроме Сохина, в свою жизнь не пускал, что неудивительно.

Мы прошли круг. Встали снова на место. На лицах улыбки от облегчения. И лишь одиноко лежащая туфля прямо напротив президиума намекала, что не все прошло гладко. Судя по всему, не из нашего строя потеря.

Я тоже выдохнула. Такое чувство было, приятное, что я улыбалась без конца. Перетерпеть концерт, и все. Мой парад победы на сегодня окончен. А дальше снова курсантские будни.

Глава 42. Антон Васильев

– Антон! Антон! Да ты издеваешься?

Повернулся и уставился на девушку из третьей группы. Таню. Она гневно смотрела на меня, уперев руки в бока. Я так отвык от собственного имени, что можно было в паспорт записывать «Василек».

– Ну наконец-то! Тебя Симон вызывает, что-то там про противогазы хочет сказать. Перед учениями.

– Спасибо, Тань.

Она фыркнула и пошла обратно к себе в класс. Чем ближе были учения, тем более нервными становилось руководство. Оно бесилось и планировало вылазку.

А мы только расслабились. Первые летние деньки принесли хорошее настроение. Тем более после парада нас похвалили и даже сделали послабления. Отпускали аж на неделю пораньше.

Вообще, по сравнению с первым курсом жить однозначно стало веселее. Все упиралось только в странности предметов и преподавателей. А так народ немного отпустил вожжи.

Уже не заставляли тупо сидеть до восьми почти каждый день, отношение было не как к слонам, а как к нормальным курсантам второго курса.

Собственно, второй курс был практически позади. Остался месяц, а потом уже зачеты и экзамены пойдут полным ходом. Все боялись сдавать логику, а лично меня напрягало гражданское право.

Отправился к Симону. На ходу вспоминал, что еще надо выучить две темы как раз по гражданке. Уже мозг кипел от этих договоров. Зачем вообще нам в полиции гражданка? Тем более в таком количестве.

Логика там, правда, тоже никаким боком не стояла, но там хотя бы препод нас не драконил. Понимал, что мы безнадежны. А этот был специфической личностью.

Фанател от Гитлера, не разрешал обходить его сзади и частенько смотрел таким взглядом… Одного у него было не отнять – свое дело он знал. Кстати, в этом институте почти все преподы были отличными и с большим практическим опытом.

Дошел до Симона. Тот сидел, нахмурившись. Еще бы, ему же придется бежать с нами, а наш начальник курса имел такое внушительное брюшко. Но тут не соскочишь. Он, как и Груша, будет возглавлять процессию нашего курса.

– Добрый день, Григорий Палыч, вызывали?

– Вызывали. Василек, на-ка тебе ключик от бани. Сходи глянь, где там наши противогазы лежат.

Вот блин. Молча взял ключ. Было неприятно. Старая баня, что позади Фока, это древнее строение из бруса, где не было ни света, ни окон. Она почти сгнила, но почему-то именно там нам выделили место для хранения противогазов.

Да, на учения бы бежали в полном обмундировании. Мальчикам полагались двадцатикилограммовые бронежилеты, сферы, ПР, они же длинные резиновые палки и противогазы.

Девочки, хоть существа и бесполые, бежали только с противогазами. Вот тебе и равенство во всем. Очередное. Поплелся на улицу. Хоть и тепло уже было, но в бане пахло плесенью. Фу. Противогазы были навалены кучей, в ящиках по группам. Слоновьи.

Нам кто-то рассказал со старших курсов, что они шестидесятых годов выпуска. Как они еще работают, фиг знает. Хотя… Не факт, что работают. Груша нас заверил, что надевать не заставят. Вот как бы не верилось.

Все равно во главе колонны института Михалыч побежит. Сомневаюсь я,