Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин

заготовку лицом вниз и начал вставлять ножки. Смазал соединения рыбьим клеем и заколотил киянкой шипы, которые вошли в пазы довольно туго, что говорило о том что и сидеть они будут там плотно.

Вокруг кипела портовая жизнь. Зазывалы надрывали глотки у кабаков. Торговцы расхваливали горшки, ткани и соленья. Какой-то мужик продавал живых кур. Птицы верещали так, что закладывало уши. Дородная тётка рядом с ним продавала пуховые платки, а слева плюгавый мужичонка торговал шкурами белок. Живодёр несчастный.

Когда я прикрутил вторую ножку к столу, над плечом раздался скрипучий голос:

— Эт чё такое?

Я обернулся и оценил незнакомца. Передо мной стоял сухонький мужичок с хищным прищуром. Остроносый, с впалыми щеками и бегающими глазками. На стройке таких называли «стервятниками». Кружат над чужой бедой и ждут момента, чтобы клюнуть.

— Столы заморские, — ответил я не моргнув глазом. — Пять золотых за штуку.

Сухой ухмыльнулся и склонился к столешнице. Зубы у него были мелкие и жёлтые.

— Многовато просишь. — Он провёл пальцем по поверхности и улыбнулся так, будто я продаю дерьмо, а не произведение искусства. — Дам три золотых за стол. Стало быть дам… — Он нагнулся и посчитал столешницы. — Девять золотых за три штуки.

По три золотых за стол? С одной стороны неплохо, ведь даже за последний заказ Борзята обещал нам по два с половиной, но чёрт возьми. Я плыл сюда полдня и ещё день грести обратно, ради дополнительных пяти серебрух? Впрочем сейчас я был и на это согласен.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но рядом возникла новая тень. Массивная и круглая, как бочка на ножках. Толстый купец в дорогом кафтане отстранил локтем сухого в сторону и навис над моим товаром.

— Столы шоль? — Спросил он восторженным тоном.

Я к этому моменту перевернул стол и вставил последнюю ножку. Столешница засверкала на солнце, и толстяк охнул, прижав ладонь к груди.

— Красота, глаз не отвесть! — Он наклонился и уставился на янтарную поверхность. — Прозрачный как слеза! Такого я отродясь не видывал!

Толстяк выпрямился и повернулся ко мне.

— Один прямо щас куплю!

Сухинкий перекупщик вскинулся и вцепился в край столешницы.

— Хренас два! — прошипел он зло. — Я уже купил у него все столы!

— Ты купил? — Я посмотрел на сухого и покачал головой. — Денег я от тебя не получал. А значит и столы не проданы.

Мужичок позеленел от злости, но крыть было нечем. Договор без денег пустой звук. Это я усвоил ещё на первых подрядах.

Купец потёр пухлые ладони и вперил в меня маслянистый взгляд.

— Почём отдашь?

Я позволил себе хитрую улыбку. На стройке меня учили золотому правилу торговли. Никогда не называй цену первым, если покупатель уже заинтересован.

— А сколько заплатишь? — переадресовал я вопрос.

Толстяк расхохотался, качая головой. Живот его колыхался под кафтаном, как желе в миске.

— Хитёр! Ну ладно, за такую красоту шесть золотых дам! По рукам?

Шесть золотых, вдвое больше чем мне давал сухой, а стало быть и думать нечего. Я согласен! Продам десяток столов по такой цене и расплачусь с Фадеем, будь он не ладен. Я протянул руку, и толстяк сграбастал её обеими своими.

Он полез в кошель на поясе и отсчитал шесть тяжёлых желтых монет, которые тут же легли мне в ладонь. В прежней жизни шесть монет были мелочёвкой и ничего не значили. Здесь же это было целое состояние! На шесть золотых можно кормить семью пару месяцев.

Купец подозвал двух слуг. Те подхватили стол с двух сторон и потащили прочь. Толстяк шагал следом, широко улыбаясь. Уж не знаю что сработало, то ли спор сухого с толстым, то ли довольное лицо купца, но вокруг начиналось столпотворение.

Люди подтягивались со всех сторон. Толкались, вытягивали шеи, тыкали пальцами в оставшиеся две столешницы. Кто-то пытался потрогать оставшиеся экземпляры.

— Десять серебряников! — выкрикнул бородатый мужик в фартуке.

— Золотой! — перебила баба в платке.

— Два золотых! — рявкнул кто-то из задних рядов.

Сухой перекупщик метался в толпе, пытаясь перехватить инициативу.

— Три с половой золотых! Три с половой! — верещал он, размахивая костлявыми руками.

— Пять! — гаркнул здоровенный мужик с серьгой в ухе.

— Семь! — взвизгнула купчиха в собольей шапке.

— Восемь! — бородатый гном рявкнул так что все обернулись.

Я стоял посреди этого бедлама и чувствовал себя аукционистом. В первый день в этом мире подобная сцена показалась бы мне бредом, а сейчас…

— Десять золотых! — отчеканил мужик с серьгой, хлопнув себя по кошелю. — И попробуйте только перебить!

Толпа притихла, пытаясь понять хвалится он толстым кошельком или угрожает им. Я выждал пару секунд, давая шанс повысить цену, но никто не рискнул.

Купчиха поджала губы и фыркнув пошла прочь. Бородатый крякнул и отступил назад.

— Продано! — объявил я, протягивая руку мужику с серьгой.

Он вытряхнул из кошеля горсть золотых. Десять монет перекочевали ко мне. Пересчитал дважды, всё сходилось.

Третий стол ушёл ещё быстрее. Торг длился минуты две, не больше. Финальная цена снова остановилась на десяти золотых. На этот раз покупателем оказался седой старик в богатом плаще.

Итого двадцать шесть золотых за полдня. Подумать только, мы месяц были готовы горбатиться за два с половино золотых за стол которые нам предложил Борзята, а здесь я заработал втрое больше. Всего то стоило проплыть вниз по течению, да постоять немного. Если сравнивать с Яриковской зарплатой, то я только что заработал его зарплату за двенадцать лет!

От радостных мыслей меня отвлёк стервятник мелькнувший в толпе. Он пробуравил меня ненавидящим взглядом и скрылся из виду. Стоит сказать спасибо его алчности. Она привлекла ко мне покупателей, а до его обидок мне дела нет.

Правда ликовал я не долго. Бодрой походкой ко мне подошли двое стражников. Одеты в кольчуги, на головах остроконечные шлемы, в руках копья, а на лицах лишь раздражение. Один повыше, с рыжей бородой. Другой пониже, с кривым носом.

— Торгуешь, значит? — осведомился рыжебородый, окидывая взглядом пустое место, где стояли столы.

— Было дело, — обронил я осторожно.

— Разрешение на торговлю имеешь?

Разрешение на торговлю, конечно же. В любом нормальном городе нужна лицензия. Об этом я как-то не подумал, увлёкшись процессом.

— Нет разрешения, — признался я честно.

Стражники переглянулись и синхронно покачали головами.

— Ну вот так всегда. Деревенские