Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин

Золотой за нарушение, обидно, но терпимо. При двадцати шести в кармане одна монета погоды не делала. Я вложил стражнику в протянутую пятерню золотой кругляш и тот спрятал монету за пазуху, а после ткнул пальцем в сторону городских ворот.

— Канцелярия на главной площади. Каменное здание с гербом, не промахнёшься.

Как он и сказал, канцелярия нашлась легко. Приземистый каменный дом с тяжёлой дверью и гербом над входом. Внутри пахло чернилами, сургучом и пылью. За дубовой конторкой сидела молодая девушка лет двадцати и что-то писала.

Я ожидал увидеть толстого чиновника с пером за ухом. А увидел худенькую девчонку с конопатым носом и внимательным взглядом. Перед ней лежала стопка бумаг, чернильница и гусиное перо.

— Лицензия на торговлю? — деловито уточнила она, не поднимая глаз.

— Она самая, — подтвердил я.

Девушка обмакнула перо в чернила и быстро заполнила пергамент. Почерк у неё был на удивление ровный и красивый.

— Пошлина составляет семь золотых, — сообщила она, промокая написанное песком.

— А сколько действует лицензия? — поинтересовался я, прежде чем лезть в карман.

— Полгода. С сегодняшнего числа считай до конца весны.

Семь золотых за полгода беспрепятственной торговли, это четырнадцать серебряников в месяц. Сущие пустяки! Определённо беру.

Я выложил семь монет на конторку. Девушка пересчитала их и убрала в ящик, а после протянула мне пергамент с печатью.

— Добро пожаловать в Дубровку, — произнесла она с лёгкой улыбкой.

Я свернул лицензию в трубку и убрал за пазуху. Двадцать шесть минус один штраф, минус семь пошлины. В кармане осталось восемнадцать золотых.

Восемнадцать из пятидесяти. Неплохо для первого дня. Ещё пара таких ходок по три стола, и долг Фадею закроется. Если, конечно, цены не упадут, но ведь могут и подняться!

Улыбаясь я вышел на улицу и понял что солнце уже садится за крыши, а небо окрасилось в багровые тона. Вечерело стремительно, как бывает осенью. Возвращаться в деревню по темноте было если не чистым самоубийством, то крайне неприятным занятием.

Нужно найти ночлег. Благо кабаков и постоялых дворов в Дубровке хватало. Я заприметил один на углу рыночной площади. Двухэтажный, с вывеской в виде деревянной кружки. Из дверей валил табачный дым, слышались голоса и звон посуды. Живот сразу же заурчал намекнув что я должен бежать туда со всех ног, чтобы не подохнуть с голодухи, так я и поступил.

Я зашагал в ту сторону, огибая телеги и перепрыгивая лужи. Карман приятно оттягивали восемнадцать золотых позвякивая при каждом шаге. Голова кружилась от усталости, ноги гудели. Хотелось горячей каши, кружку пенного и лежанку, на которой можно вытянуться. Вот только мечты не торопились становиться явью.

Меня схватили за загривок и грубо втащили в узкий проход между домами, тёмный и вонючий. Спина ударилась о бревенчатую стену, из-за чего из лёгких выбило воздух. Я собирался дёрнуться, но надо мной нависли двое. Здоровые, широкоплечие, с перекошенными рожами и сломанными носами. Один придавил меня к стене предплечьем и приставил нож к моему глазу, а второй принялся шарить по моим карманам.

— Гони золотишко, деревня, — прорычал первый, обдав лицо перегаром. — Если не хочешь глаза лишиться.

Глава 17

Холодное лезвие прижалось к горлу. Сталь обожгла кожу заставив меня перестать дышать. Не самое приятное чувство на свете, но в девяностых я уже испытывал подобное. Спасибо Максу стропальщику, он тогда арматурой проломил голову бандюгану и конфликт сам собой рассосался.

Толстые пальцы амбала нащупали золото сквозь ткань, от чего грабитель хмыкнул и потянулся за добычей. Тот, что держал нож, стоял вплотную широко расставив ноги и довольно скалясь. Не долго думая я схватил его за руку с ножом и резко ударил коленом в пах.

Удар вышел достойным лучших кикбоксёров планеты. Амбал даже подпрыгнул, а после охнул и рухнул на землю держась за разбитые причиндалы. Нож отлетел в сторону и звякнув о камни. Я тут же рванул в сторону, не давая второму вытащить золото из моих карманов.

Второй среагировал довольно быстро и тут же достал меня кулаком в скулу. Я отлетел назад и едва не рухнул споткнувшись о какой-то мусор. Больно, зараза. Ещё и кожу рассёк. Чем он бил? Кастетом что ли?

— Убью сука! — Рявкнул второй и рванул ко мне.

Правда убить меня у него так и не вышло. Я пнул его пяткой в грудь, да с такой злостью, что каким-то образом смог использовать живу. По каналам ног прокатилась горячая волна, а после пятка врезалась в грудь амбала.

Грудная клетка хрустнула под моей пяткой. Его оторвало от земли и швырнуло назад. Он пролетел метра полтора прежде чем врезался спиной в бревенчатую стену. Вместе с этим затылок гулко ударился о дерево, а тело здоровяка обмякло и сползло наземь.

Я замер, тяжело дыша. В подворотне воняло мочой и гнилью. Первый грабитель скулил на земле, свернувшись калачиком. Второй лежал у стены без сознания. Такой силы я от себя не ожидал. Жива усилила тело, как турбонаддув на старом моторе. Очевидно рёбра амбала сломались, словно я бил не пяткой, а кувалдой.

Руки тряслись от адреналина, сердце колотилось в рёбрах, но голова работала чётко. Я стал собирать трофеи! С первого получил нож и горсть медных монет. У второго отобрал кастет с четырьмя дырками под пальцы. Тяжёлый, видать из стали отлит.

Кастет убрал в карман, а нож спрятал за голенище. Монеты же подселил к своим золотым.

— Рад был познакомиться, если разживётесь добром, приносите, с радостью его отберу, — бросил я через плечо скулящему.

Но тот не ответил, просто лежал на боку, прижимая руки к паху, и тихо подвывал.

Я вышел из подворотни, отряхнул рубаху и огляделся. Улица была пуста, фонарей не водилось. Вечерние прохожие разбрелись по домам и кабакам. Никто ничего не видел и не слышал. В средневековом городе подворотни всегда были смертельно опасным местом.

Выйдя из подворотни я быстрым шагом направился на противоположную сторону улицы и скрылся за углом. На всякий случай. Вдруг за мной хвост увяжется?

Пройдя один квартал я нашел постоялый двор с вывеской в виде деревянной кружки из которой торчало свиное рыло. Странный маркетинговый ход, но видимо для этого времени это лучший пиар на свете, так как внутри было полно людей.