Последний пионер - Шимун Врочек

примерялся – хотел бы здесь жить? А? Иногда сам себе отвечал: пожалуй. А я ведь объехал всего лишь крошечный кусочек мира. Наверняка есть места, где все намного лучше. Места, куда я приеду и захочу остаться там навсегда.

Но мне почему-то снится, что я возвращаюсь в Кунгур. На Урал.

Просто приезжаешь и встаешь, как недостающий фрагмент пазла, на свое место. И магний занимает оптимальное положение.

Если ехать на поезде с Урала в Нижневартовск, есть такой момент, точка – все резко меняется. Только что вокруг были сплошные холмы, деревья, рощи, поля, пригорки, горы, вспышки желтого, красного, зеленого, сплошные синусоиды, ритм бодрого здорового сердца, а тут раз – и пошла монотонная прямая линия, начался Север. Точно сердце остановилось.

Корабль-призрак[34]

Удивительно. Я думал, этот мультфильм появился в Советском Союзе в конце 80-х, начале 90-х. А он, оказывается, был выпущен в Японии летом 1969-го – и в том же году, осенью, вышел в широкий прокат в СССР. Через полтора месяца после Японии.

Вот это скорость! Прямо космическая.

Тем удивительнее, что ни разу в детстве я его не видел – ни по телевидению, ни в кинотеатре.

Но однажды мы с «Кораблем-призраком» все-таки встретились.

Это было уже в эпоху видеосалонов.

У маминой подруги с работы был сын, а у сына случился день рождения. Отмечали в кафе – каком-то очень понтовом на тот момент, там даже был свой видеомагнитофон, «видик». Мама работала бухгалтером в «Нижневартовскнефтегаз», а нефтяники тогда неплохо зарабатывали. Кафе было на втором или третьем этаже.

Взрослые сели отдельно, у них были свои разговоры. Нас, детей, собрали и усадили за круглый стол с едой, фруктами и сладостями. Стол ломился. Мои инстинкты сладкоежки подсказывали мне, что нужно съесть поменьше пюре и котлет, чтобы внутри осталось побольше места для сладкого (и мандаринов). Я приготовился к бою…

Но только включили телевизор, я напрочь забыл про еду и даже мандарины (как можно забыть про мандарины?! Как?!). Так и просидел полтора часа, зачарованный. И не я один. Когда за столом собираются десяток детей разного возраста, представляете, какой должен стоять шум и гам? Но шума не было. Волшебство. Магия, черт его побери, кино.

Мультфильм был на заезженной видеокассете, цветные полосы пробегали по экрану, иногда изображение дергалось и пропадало. Телевизор висел высоко под потолком. Звук был с шипением (зато с великолепным советским дубляжем. От потусторонних обертонов в голосе призрака дрожали поджилки).

Это было потрясающе.

У меня волосы на затылке шевелились, как это было жутко и таинственно, страшно и захватывающе. Какая история! Какие повороты! В этом мультфильме была настоящая тайна и нешуточный саспенс. Конечно, сейчас я понимаю, что сюжет – это вариация на тему капитана Немо и графа Монте-Кристо. Возвращение мстителя плюс технические фишки в духе индийского принца и Бэтмена. И конечно, классическое «Хаято, я твой отец» (за десять лет до пятой части «Звездных войн»!).

Но вот эта «боа-джюс», растворяющая людей, – это было настолько психоделично и при этом убедительно, что я потом с опаской смотрел на вожделенные бутылочки пепси. А роботы-крабы? А Гиг-робот Голем? А гигантская подземная военная фабрика? Фантастика. Но лучше всего был сам Корабль-призрак. Эти сверхсовременные лазеры и ракеты, скрытые под гниющей оболочкой. Архаичная справедливость в мире безжалостного капитала. Больше всего на свете в тот момент я хотел заполучить такой корабль – и странствовать по свету под водой и над облаками, спасая гибнущие корабли и наказывая лазером американо-японскую военщину. Любую военщину, которая ни во что не ставит человеческую жизнь.

Я вышел с дня рождения притихший. И кажется, так ничего и не съел.

(Ладно, ладно. После окончания фильма я наелся так, что едва мог идти.)

Мы шли с мамой по городу, было сыро и холодно, ветер и лужи. А я все представлял, как из-за облаков сейчас вынырнет корабль-призрак, зависнет над Вартовском, безмолвный и мстительный, а ветер будет тихонечко петь сквозь его дырявые серые паруса.

Властелин зануд

«А» был долговязым самоуверенным умником, без чувства юмора, зато с фамилией на букву «А». У него было вытянутое лицо и костистый длинный нос. Он хронически не понимал намеков. В социальном общении он был примерно так же зряч, как Шелдон из «Теории большого взрыва». Все бы ничего, но он был моим одноклассником.

«А» почему-то решил, что мы друзья, и приходил ко мне в гости каждый день как на работу.

Быть его другом было трудно.

«А» садился пить чай, ел печенье и долго, нудно что-то рассказывал. Если ты уходил из кухни в комнату, он просто шел за тобой. Сбить его с цели было невозможно, а намеков он не понимал. Дошло до того, что, увидев в окно, как «А» идет к моему дому, я делал вид, что меня нет. И пережидал, пока он долго и нудно отзвонит в дверь. Но это было не все. Через час «А» возвращался. Или через два. Не угадаешь. А на следующий день мы встречались в школе.

– Вчера тебя не было, я сегодня приду, – говорил «А».

– Меня, наверное, дома не будет. – Я пытался отмазаться. – Я к Андрюхе собираюсь, уроки делать.

«А» кивал. Понимаю, понимаю. А потом приходил к Андрюхе.

– Блин, Диман, – говорил Андрей в сердцах, когда «А» все-таки уходил. – На фига ты его позвал?!

– Я его не звал.

– Так скажи, чтобы он больше сюда не ходил!

– Сам скажи, – огрызался я.

Все мои попытки намекнуть «А», что ему не рады, были как с гуся вода. «А» только отряхивался и приходил снова.

И вот однажды разговор зашел о любимых книгах. «А» послушал нас с Андрюхой немного и сказал, что мы, конечно же, ничего не понимаем. Это все барахло. А есть такая книга, настоящая вершина. «Сейчас я вам объясню». Мы с Андрюхой уже в открытую издевались над ним, но бесполезно. «А» просто не понимал. Табличку «Сарказм» тогда еще не изобрели.

В следующий раз «А» принес книгу. Потом опять начал рассказывать, почему она крутая. О боже.

– Это моя любимая книга, – сказал «А». – Прочитай, и ты поймешь, какая она крутая.

Он с презрением покосился на стопку книг на моем столе.

«Властелин колец», автор Р. Р. Толкиен, прочитал я.

Толстая книга в желтой суперобложке, перевод не помню чей (Фродо был Торбинс, кажется, а не Бэггинс). Я пожал плечами. Я почему-то не очень хотел читать любимую книгу «А». Из долгого подробного рассказа я понял, что «А»