Последний пионер - Шимун Врочек

Когда я посмотрел на часы, было пять минут шестого. Черт! Я вскочил, как ужаленный.

Это случилось. Я снова опоздал на лекцию.

* * *

Я бежал так, что в ушах свистел ветер, а в глазах – мелькали березы. Взмыленный, я ворвался в школу… Черт, куда?! Туда.

Малый актовый зал был набит битком. Из динамиков раздавался монотонный, но усиленный электроникой голос лектора. Кажется, ожидались слайды – экран был опущен.

Черт, как тесно. Кажется, сюда засунули наш класс, все параллельные и классы над год старше. Удивительно, но в зале сидело много взрослых. «Сядь», – зашипел мне кто-то. Я потыкался туда-сюда. Наш класс расположился где-то у самой сцены. Не доберешься. Кажется, самое время слинять… Поздно. Какая-то суровая женщина-дежурная отловила меня и приказала: садись здесь. На лавке в правом ряду, почти на «камчатке» пустовало единственное место – между незнакомой мне девчонкой и хмурым пожилым мужиком. «Может, я лучше к своим?» – «Без разговоров!» Я сел. Мужик потеснился и тоскливо вздохнул. Девчонка отвернулась.

Лектор громогласно бубнил все то, что я и так знал наизусть.

От скуки сводило зубы. Советский Союз убила не цена на нефть, а скука на политинформации. Честное слово. Вокруг меня умирала природа и живые люди превращались в серые от пыли веков каменные статуи.

– …таким образом, в результате научных исследований, – бубнил лектор-василиск, – можно считать установленным, что заражение… слайд, пожалуйста… что заражение… заражение…

– Вызывает возражение! – сказал я. Чисто для себя.

Шутка так себе, особенно на лекции по СПИДу. Но внезапно я почувствовал, как люди вокруг ожили и потеплели. Мужик негромко хмыкнул. Девчонка покосилась на меня, но ничего не сказала. У нее были темные красивые глаза.

И тут я начал острить.

Каждый актер знает момент, когда он ловит волну. Зрители реагируют на каждый жест, паузу, слово, даже интонацию. И ты можешь все. Ты управляешь вниманием зрителей. Они твои. Еще это называется «играть на кураже» или, по-простому, вдохновением.

И я поймал волну. Остапа несло и кувыркало.

Зная наперед весь текст лекции, я мог забегать вперед и импровизировать.

Круг хихиканья вокруг меня ширился. Каменные статуи превращались в живых людей. Мужик справа слегка побагровел, сдерживая смех. Пару раз к нам подходила дежурная – я тут же замолкал. «Тише, пожалуйста». – «Нет, ничего», – махнул ей мужик. Строгая дежурная оглядела нас подозрительно, но ушла. Кажется, она не поверила мужику.

Остаток лекции прошел «в теплой дружеской обстановке», как любили говорить в советское время. Когда лекция закончилась, мне стало даже немного жаль. Я только разошелся!

– Всем спасибо, – сказала завуч. – Поблагодарим Тимофея Ивановича за такую интересную, содержательную и очень полезную лекцию. А ну-ка, дружно…

– Спаа-си-бооо, – прогудел зал с облегчением.

Лектор кивнул. «Да-да, так я вам и поверил».

– Выхо-одим, не торопимся! – закричала завуч. – Меденцев, тебе особое предупреждение…

– Да я… – Меденцев по кличке Инженер был известный хулиган и задира. Опасный человек, я бы не хотел с ним пересечься.

– Меденцев! – повысила голос завуч. Инженер чего-то там пробурчал, я уже не слышал. Толпа школьников с тяжелым гулом двинулась на выход – точно стадо слонов Ганнибала через Альпы. «Не толкаться! – заорала дежурная. – Не толкаться!» Как будто это могло помочь.

Мужик встал, со стоном потянул спину. Затем оглянулся на меня.

Я сидел. Торопиться мне было некуда. Надо было подождать своих, они плелись в конце толпы. Мужик хмыкнул, как красноармеец Сухов: «Жена, говоришь?» Он легонько хлопнул меня по плечу, мол, молодец – и, переваливаясь, вдавился в толпу, идущую к выходу. Гул нарастал. Слоны шли. Альпы дрожали.

И тут я обнаружил, что остался наедине с девушкой.

– Встретимся после школы? – спросила девушка. Я посмотрел на нее с недоумением. – Завтра?

Кажется, она была на класс старше. Симпатичная, раскованная, с короткой челкой (вы помните эти чудовищные прически девяностых?). Какой пацан не мечтает о свидании с девушкой постарше? Которая так цинично и клево приглашает тебя (сама!) на лекции по СПИДу?

И тут я неожиданно, позорно растерялся.

Такого вопроса я не ожидал. Впрочем, как и такого эффекта. Мне стало страшно.

В голову не лезло ничего, кроме: «Ужель я стал вам противен?» Спасибо, блин, Григорий Александрович. Вы очень помогаете.

– Боюсь, – сказал я, откашлялся. – Последствия будут не такие…

– Что? – спросила девушка. В ее глазах появился холодок.

– Ну, я имею в виду, что… – Я замолчал. Я просто не знал, что имею в виду. Балбес. Хотелось сказать что-то остроумное, смешное, поймать волну снова – но волна ушла.

– Что наши с тобой дети…

«Какие дети?! Что я несу?!» Я хотел провалиться сквозь землю. Скажи: «Давай встретимся завтра, ага. Как тебя зовут?» – и все. Дурак! Дурак! Балбес! Но я не мог.

– Это же лекция по СПИДу…

У актеров и режиссеров есть поверье: второй спектакль всегда провальный. Они правы. Это был чудовищный второй спектакль.

Меня освистали.

Девушка пожала плечами, повернулась и ушла.

…Я брел домой в темноте, едва волоча ноги. Как Ганнибал, потерявший слонов, изгнанный всеми и преследуемый. Как князь Потемкин, срывающий повязку перед всесильной и любимой императрицей. «Ужель я стал вам противен?» Я представлял этот момент как никогда живо, и одинокая слеза стекала по моему мертвому желтому глазу…

IX. Белые кораблики

Оптимальный уровень магния

Отец умер в сентябре 2015-го. Столько лет прошло, а меня все не отпускает. Сейчас читал пьесу Николая Коляды[33], а там «баско, баско-то как!» – и вдруг неожиданно для себя расплакался.

Я уехал на Север с родителями в три года и считаю себя, если быть точным, вартовским. Я – северянин из Нижневартовска. Это верно. Но Урал до сих пор у меня в крови. Бродит, как какой-то вирус. Ждет, наверное, своего часа.

Нет ничего красивее Урала. Наверное, есть где-то в клетках крови, прямо в ДНК, отпечаток места, где ты родился, где прошли первые три твоих года, – и нутром, всем своим организмом ты будешь чувствовать, что это твоя родная земля. Биополя, что ли, какие-то. Оптимальное содержание магния. Твоя кривизна совпадает с ее кривизной. «У меня сердце к ей приросло», – Василий Шукшин.

Я мало где побывал, на самом деле. Москва, Тюмень, Питер, Вологда, Тула, Волгоград, Новгород. Венгрия, Греция, Хорватия, Болгария. Харьков, Ялта, Феодосия. Турция, прости господи. Таиланд. Прекрасный и страшный Рим, от которого первое впечатление, что тебя со всего размаху сбили с ног. Ошеломляющий город. Тысячи лет. После него Москва кажется парой камешков, присыпанных исторической пылью…

Я часто