Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов

ужасно распух и начал нарывать. Ночью старался уснуть – включил аудиокнигу «Евгений Онегин». И что же вы думаете? Стало настолько плохо, что света белого невзвидел. От всего этого та-та-та-та-та-та-та-та боль в мозгу пульсирует, словно молотком бьет. Ни о чем другом и думать не могу. Переключил скорее на «Анну Каренину» – и через пару минут уснул.

Отсюда и мораль: при колющих, режущих, стреляющих, дергающих и сверлящих болях слушайте только прозу. Ну а при тупых, давящих, рвущих и жгучих – шут с вами, можно стихи.

А.Н. Пиррихий-Почечный, специально для «Глазария языка»

День 3

Кулинарный диссонанс

В кулинарном Интернете можно найти рецепты приготовления «серых щей» – традиционного крестьянского блюда. «Серыми», в отличие от «белых», господских, назывались щи, которые готовились из самых верхних капустных листьев, которые обычно просто выбрасывают.

Кулинары-искусницы пишут о совершенно «неповторимом вкусе», который придают супу эти грубые листья, всячески его нахваливают и сожалеют о забытых русских традициях.

В журнале «Коммерсант-Weekend» в свое время даже было опубликовано большое кулинарное эссе о серых щах под красноречивым названием «Щи, которые мы потеряли».

Кто-то указывает, что этот суп «занял свое отражение даже в классике русской литературы».

Действительно, в русской литературе и публицистике XIX – начала XX века неоднократно упоминаются «серые щи» или «щи из серой капусты».

Да вот в чем дело: этот суп был литературным символом нищеты и беспросветного существования.

«Удивительный контраст! мягкий диван в вагоне, зеркальные стекла, тонкая столярная отделка, изящные сеточки на чугунных красивых ручках, элегантные станции с красивыми буфетами и сервированными столами, прислуга во фраках, а отойдя полверсты от станции – серые избы, серые жупаны, серые щи, серый народ…» (А.Н. Энгельгардт)

«Военные события почти не коснулись только приюта… Это болото благотворительности по-прежнему невозмутимо продолжало свое грязное существование. Жидкие щи из серой капусты, скверная каша с прогорклым маслом, сечение воспитанниц, сплетни помощниц, наушничество каждой на всех и всех на каждую – все это шло неизменным, раз навсегда заведенным порядком» (А.К. Шеллер-Михайлов).

«Если кто-нибудь, не знакомый с мужиком и деревней, вдруг будет перенесен из Петербурга… даже в избу богача, то он будет поражен всей обстановкой и придет в ужас от бедственного положения. <…> Темная, с закоптелыми стенами (потому что светится лучиной) изба. Тяжелый воздух, потому что печь закрыта рано и в ней стоит варево, серые щи с салом, и крупник либо картошка… Полное отсутствие какого-либо комфорта, характеризующего даже самого беднейшего интеллигентного человека» (Г.И. Успенский).

«…Нижние этажи облезлых домов в нем были заняты главным образом „пырками“. Так назывались харчевни, где подавались: за три копейки – чашка щей из серой капусты, без мяса; за пятак – лапша зелено-серая от подонья из-под льняного или конопляного масла, жареная или тушеная картошка» (В.А. Гиляровский).

«В три часа дня в дверное оконце подается корзина нарезанного хлеба, а затем приносят обед: знаменитые тюремные щи, в которых серая капуста пахнет пареным бельем; в щах листы и нити вываренного мяса, отдельно – гречневая или полбенная каша» (М.А. Осоргин).

В общем, наша литература совсем не дает поводов сожалеть, что мы «потеряли» эти самые «серые щи».

Но не верить мастерам современного поварского дела, конечно, нельзя.

Отсюда вывод: или русские писатели неправду писали, или капуста стала намного лучше.

День 4

Манящая белая грудь

XIX век – век мужчин

– Все гости, глядя на хозяина, приуныли, повесили свои буйные головы, и даже дядя великокняжеский, знаменитый воевода Добрыня, не смел с ним речь повести и спросить, отчего он прикручинился и о чем, сложив руки к белым грудям, он задумал думу крепкую. [М.Н. Загоскин. Аскольдова могила (1833)]

– Широко, раздольно, весело погулял ты по красной улице жизни; красавицы расчесывали твои черные кудри, горячо целовали тебя в очи и в уста, нежили на пуховых персях, товарищи низко кланялись тебе; отец, Русь тобою радовалась. Пожил, потешил свою белую грудь! Час твой приспел сложить молодецкую головушку на сыру землю. [И.И. Лажечников. Басурман (1838)]

– Князь все еще был в щеголеватом бархатном халате; чистая рубашка его была расстегнута и обнаруживала часть белой груди, покрытой волосами; словом, при этом небрежном туалете, с выразительным лицом своим, он был решительно красавец, какого когда-либо содержали тюремные стены. [А.Ф. Писемский. Тысяча душ (1858)]

– Когда офицеры выпили и разбили свои стаканы, Кирстен налил другие и, в одной рубашке и рейтузах, с стаканом в руке подошел к солдатским кострам и в величественной позе взмахнув кверху рукой, с своими длинными седыми усами и белой грудью, видневшейся из-за распахнувшейся рубашки, остановился в свете костра. [Л.Н. Толстой. Война и мир. Том первый (1867–1869)]

– Вошел и Федор Петрович во фраке, завитой a la Capoul, с длинной жилистой шеей, обложенной плотно белым воротничком, с огромной белой грудью и обтянутыми сильными ляжками в узких черных штанах, с одной натянутой белой перчаткой на руке и с клаком. [Л.Н. Толстой. Смерть Ивана Ильича (1886)]

XX век – век женщин

– Наряду с множеством недостатков у Варвары были два существенных достижения: большая белая грудь и служба. [Илья Ильф, Евгений Петров. Золотой теленок (1931)]

– Он увидел ее загорелые плечи и руки и совсем белую, как туман белую, грудь. [Юрий Трифонов. Утоление жажды (1959–1962)]

– Растрепанная тетка расстегнула кофту, вытащила большую белую грудь, встряхивала ею, суя в нос полицаю: «У меня грудной ребенок дома, смотрите, молоко!» [Анатолий Кузнецов. Бабий яр (1965–1970)]

– Вот ведь она лежит: большие и узкие белые груди стекают с горы вниз, завершаясь огромными бутонами сосков, налившихся, ах, эпитет – алым цветом. [Владимир Маканин. Андеграунд, или Герой нашего времени (1996–1997)]

– И вот сейчас эта несчастная стояла на коленях в нелепом рубище с полуобнаженной белой грудью, была крашена помадой и имела под правым глазом синий синяк. [Евгений Попов. Запоздалое раскаяние (1970–2000)]

День 5

О красоте и уродстве женщины

«Некоторые говорят, что человек потому нарисовал ихтиозавра, что увидел его в природе. Конечно, это не так. Люди потому увидали ихтиозавра, что он был изображен художником. Только тогда, когда поэт изобретет какое-либо явление мира, это явление начинает существовать.

Ихтиозавр, может быть, имел сто ног, но так как его изобразили с четырьмя, то все увидали, что у него четыре ноги. Мы были убеждены, что лошадь четырехнога, но стоило кубистам изобразить шестиногую лошадь, и каждому не слепому стало ясно, что по Тверской бегают именно шестиногие лошади. Природа и общество существуют лишь постольку, поскольку они придуманы искусством. Когда С. Есенин написал: