Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов

Ответ:

Приветствуем, Андрей! Давайте разберемся с этим интересным словом. Во-первых, в середине должно стоять «о», потому что это соединительный гласный. Например, мы пишем «разливочно-укупорочный», «ударовибростойкий» – везде в середине «о». Иногда пишется не «о», а «а», например «луна-парк», но сейчас это не важно. Во-вторых, как надо написать – слитно или через дефис? Это слово образовано от сочетания «дутьевая тяга», поэтому надо написать слитно: «тягодутьевой». Но будьте внимательны: объясните друзьям, что надо писать через дефис «тяговосцепной» и «тягово-скоростной», потому что это «тяговый и сцепной», «тяговый и скоростной». Но может быть, что это слово образовано от сочетания «тяга и дутье», а значит, оно пишется слитно не по правилам. Мы не очень это всё знаем, но посмотрели в словаре.

Вопрос:

Я страдаю многими болезнями, и, в частности, мне поставили диагноз «кантарофилия» – непреодолимое желание петь в неподходящем месте (помните, у Тото Кутуньо «ла шатэми канта-а-арэ»). И мне мой лечащий врач часто пишет (мы переписываемся в Вибере) «не забывайте о кантарофилие». А я ему пишу, что надо писать «о канта-рофилии». А он пишет, что по новым правилам надо писать «е» на конце. Когда же изменили русский язык? С уважением, 77.

Ответ:

Здравствуйте, уважаемый (ая) Л.! Под новыми правилами Ваш лечащий врач, видимо, имеет в виду академические «Правила орфографии и пунктуации» под ред.

В.В. Лопатина. В них действительно рекомендуется писать в предложном падеже – е в словах на – ия и – ий. Но это касается только слов с односложной основой, то есть слов типа «Лия», «Вий»: «я мечтаю о Лие», «я вспомнил о Вие» (раньше надо было писать «о Лии», «о Вии»). Так как слово «кантарофилия» к таковым не относится, правы, конечно, Вы, а не Ваш врач. Еще хотелось бы сказать, что «кантарофилия» – это не «желание петь», а «опыление растений жуками». Уточните диагноз у врача.

День 5

О свободном порядке слов в русском языке, или Все дело в маленьких отличиях

Любил я вас: любовь, быть еще может,

В моей душе угасла не совсем;

Но больше вас она пусть не тревожит;

Печалить вас я не хочу ничем.

Безмолвно я любил вас, безнадежно,

То ревностью, то робостью томим;

Я искренно любил вас так, так нежно,

Бог вам любимой быть дай как другим.

День 6

Лохам посвящается

Если вы, к примеру, захотите поинтересоваться этимологией слова «лох», то обязательно встретите в Интернете многочисленные посты примерно следующего содержания: «Слово «лох» пошло от русских поморов. В Архангельской губернии и Карелии так называли неповоротливую глупую рыбу, обычно семгу или лосося. Свидетельством тому строки из стихотворения Федора Глинки «Дева карельских лесов», где молодой рыбак «беспечных лохов сонный рой тревожит меткою острогой».

Это объяснение предназначено для лохов. В действительности Федор Николаевич Глинка никогда не писал таких строк. Если вы откроете текст «Девы карельских лесов» (1828), то легко убедитесь, что, во-первых, это не стихотворение, а поэма (авторский подзаголовок – «повесть в стихах»), а во-вторых, слово «лох» употреблено там только один раз в следующем контексте: «И сельдь и лох, добыча жадных, / Бегут они от беспощадных / И мечутся на берега, / Или толпой теснятся в реки: / К врагу в добычу от врага – / Там ждут их сеть и человеки!»

Фокус в том, что, помимо поэмы «Дева карельских лесов», Глинка написал еще и поэму «Карелия» (публиковалась в отрывках в 1829 году, полностью – в 1830 году) – невероятный для коллективного интернет-бессознательного факт. И вот там мы и в самом деле находим стихи, близкие к приведенной выше растиражированной псевдоцитате: «Сквозь млечновидные туманы, / Мелькает тень перед огнем, / Иль в челноке, златым столпом, / Огонь. И в сумерках, румяный, / Он стелет ленты под водой: / То сын Карелы молчаливый / Беспечных лохов стан сонливый / Тревожит меткой острогой».

Замена «стана сонливого» на «сонный рой» осуществлена неведомым просветителем, вероятно, ради пущего просвещения: рифмованное двустишие с мнемонической точки зрения лучше и нерифмованного двустишия, и рифмованного четверостишия. Однако эти, без сомнения, благие цели потребовали принести в жертву языковой вкус Глинки: сказать про стоящую в реках рыбу «рой», конечно, очень неловко; «стан» – совсем другое дело.

День 7

Нашенское peer review

За дурной импакт-фактор грядущих веков

И за индексы глупых Хиршéй —

Мы лишились заслуженных профессоров,

Доцентуры лишились своей.

Мне на плечи кидается ВАК-волкодав,

Но не враг я статейке своей:

Запихну-ка ее я подальше, издав

В омском сборнике в память друзей…

Чтоб не видеть ни WóS’a, ни хлипкой РИНЦы́,

Ни цитирований в Scopus’é;

Чтоб во веки веков никакие чтецы

Не нашли дорогого эссе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей

И докуда эксперт не дойдет,

Потому что не враг я статейке своей

И меня только равный прочтет.

27 неделя

День 1

Какое из предложенных ниже объяснений происхождения фразеологического оборота «во всю ивановскую» кажется вам наиболее правдоподобным:

1) звонить во все колокола колокольни Ивана Великого в Московском Кремле,

2) зачитывать во всеуслышание царские указы на Ивановской площади в Московском Кремле,

3) гулять в Иванов день – 24 июня – всю ночь напролет,

4) делать что-либо со всей мощью Иванушки-дурачка, Ивана-царевича?

В справочниках по фразеологии, а также на разных интернет-ресурсах безраздельно господствуют первые два варианта. Собственно говоря, они связаны между собой и так или иначе возводят фразеологизм к неким событиям, происходившим на центральной площади Московского Кремля. Кстати, помимо колокольного звона и зачитывания указов, упоминаются еще и крики наказываемых дьяков: когда их за взятки и другие нехорошие дела били кнутами и батогами, они, мол, кричали во всю Ивановскую площадь. Наиболее раннее подобное объяснение встретилось нам в книге известного собирателя и исследователя русского фольклора Ивана Михайловича Снегирева «Русские в своих пословицах» (кн. III, 1832). Здесь Снегирев и говорит, что на Ивановской площади «объявлялись указы Царские во всеуслышание, или, как говорится, во всю Ивановскую». Никакими аргументами это мнение ученый не мотивировал. Позднее в XIX веке эта версия с теми или иными изменениями многократно повторялась. Во второй половине XX века эту этимологию подверг основательной критике известный специалист по славянской фразеологии Валерий Михайлович Мокиенко. Ученый справедливо указал на главный парадокс: чем дальше мы углубляемся в историю, тем