Глазарий языка. Энциклопедия русского языка, меняющая представление о справочной литературе - Сергей Игоревич Монахов

реже мы встречаем оборот «во всю ивановскую», характеризующий собственно крик (или звон), и тем чаще он употребляется для характеристики других действий, указывая на их интенсивность: «храпеть», «гонять», «исполнять (дело)», «валять» (ехать), «дурачиться» и др. По мнению Мокиенко, версия с Ивановской площадью не что иное, как народная этимология, а оборот «во всю ивановскую» является остатком выражения «во всю ивановскую мочь», которое повторяет или варьирует структуру известных из литературы выражений «во всю коневью мочь», «во всю девичью мочь», «во всю мужичью мочь», «изо всей дурацкой мочи» и т. п. Прилагательное «ивановский» в таком случае связано с именем персонажа русского фольклора: «Иван-богатырь», «Иван-царевич» (а также «Иван Быкович», «Иван-Горох», «Иван Зорькин», «Иван Медвежье Ухо», «Иван Сучич», «Иван Сторожевич», «Иван Белая Епанча», «Иван Бурлак», «Ивашка Белая Рубашка» и др.). Несколько смущает то, что, хотя в русских пословицах имя Иван самое частотное, почти никогда этот Иван не являет какой-то особой мощи (разве только в этой: «Ростом с Ивана, а умом с болвана»). Гораздо чаще он там простак, неудачливый и непутевый мужик. Может, это мешает поверить Мокиенко? Или что-то еще?

День 2

О толерантности

В одном серьезном лингвистическом исследовании проводился такой ассоциативный эксперимент: участникам предъявлялся стимул в виде устных слов с определенным отклонением от нормы в ударении. Испытуемые как-то на эти слова реагировали, ученые эти ассоциации записывали и анализировали.

Вот, например, какие ассоциации встретились:

«аэропортЫ» → «аэроштаны»;

«баржА», «тортА» → «ударение косое»;

«искрА» → «Горбачев»;

«бухгалтерА», «средствА» → «толстые тетки лет по 50»;

«договорА» → «деревенщина, совок, офисный план-

ктон»;

«договорА» → «ФурсЕнко»;

«свеклА» → «дяревня»;

«договорА», «аэропортА» → «фу, жесть»;

«договорА» → «все уроды»;

«средствА» → «убью козла, говори правильно!»

День 3

Маета с майкой

Одно дело, когда слово древнее и непонятно, откуда взялось. Это естественно. Удивительно, когда слово молодое, а по историческим меркам и вовсе юное, а как возникло – неясно.

Слово «майка» (предмет одежды), появившееся в русском языке в начале советской эпохи, может послужить хорошим примером.

Какие версии происхождения слова существуют?

1. От «май». Об этом можно прочитать в «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера, где соответствующая статья принадлежит переводчику и редактору словаря О.Н. Трубачеву. Что плохо? Наименования предметов одежды, образованные от названий месяцев, для русского языка нехарактерны. К тому же, как отметил крупный специалист по этимологии Ю.В. Откупщиков, «в мае в майке, пожалуй, холодновато».

2. Тот же Трубачев выдвигал и альтернативное предположение: «майка» от польского слова majtki [ма́йтки] – «матросские штаны», которое само, в свою очередь, заимствовано из голландского. Что плохо? Подкачала смысловая связь. Майка все же не совсем штаны, даже совсем не штаны, тем более моряцкие.

3. Третья версия предполагает, что слово напрямую заимствовано из французского или итальянского (на что указал венгерский исследователь Л. Киш). Здесь все отлично как раз в смысловом отношении. И у французского maillot, и у итальянского maglia есть значение «футболка, майка». Что плохо здесь? Формальная сторона дела. И maillot [майо́], и maglia [ма́лья] довольно далеки в произношении и строении от слова «майка».

4. Наконец, четвертая версия, самая любопытная. Согласно ей, «майка» восходит к итальянскому maglia, но не напрямую, а через посредство южнославянских языков, куда итальянское слово в несколько иной форме проникло из диалектов близлежащих районов Северной Италии. Действительно, например, сербское maja [ма́я] – «майка» по форме очень близко русскому слову, достаточно добавить суффикс – к-, который присутствует во многих названиях русской одежды («рубаха» – «рубашка», «блуза» – «блузка»). И дальше самое красивое и интересное. Предоставим слово А.М. Сабениной, которая излагает эту версию в словарях «История русских слов» и «Новое в русской этимологии»: «Экспансия в 30-е гг. XX в. итальянского названия майки в южнославянские языки объясняется, по всей вероятности, популярностью проводимых в то время в Италии велогонок „Сорра d’Italia“, победителям которых вручались розовые или желтые шерстяные свитеры – maglia. <…> В значении „свитер победителя велогонок“ слово, видимо, и пришло в южнославянские языки, значение же „майка“ было заимствовано позднее». Замечательно, не правда ли?

Замечательно, но не до конца. Оставим в стороне историю велогонок в Италии, хотя гонки Сорра d’ltalia, насколько нам удалось выяснить, никогда не существовало, – возможно, автор имеет в виду гонку Giro d’ltalia, где с 1931 года действительно стала использоваться розовая майка как знак лидерства в гонке. Но время – вот что тревожит. В словарях обычно в качестве примера одного из первых употреблений «майки» называется стихотворение «Поединок» Д.Б. Кедрина 1933 года. Однако можно указать на более ранние случаи употребления слова «майка» – приходящиеся на вторую половину 1920-х годов. Самым ранним известным нам употреблением является контекст из «Республики ШКИД», написанной в 1926 году: «Широкоплечий парень в полосатой майке, покачиваясь, подошел к незнакомке». И вот еще любопытное – из дневника М.М. Пришвина за 1927 год: «Потом смотрю, на диване какой-то пакетик, развертываю: зеленая рубашка и чулки…Он же объяснился со мной коротко, получил прощение и щеголял в этой „майке“, стоившей мне так дорого». Здесь интересны кавычки Пришвина, указывающие на то, что слово новое. (Что же касается того, что Пришвин называет вещь сначала рубашкой, а потом майкой, – вот свидетельство Ю.К. Олеши: «Тогда <около 1915 г.> то, что теперь называют майкой, футболкой, называли просто рубашкой, хотя это была та же майка, футболка, обтягивающая туловище…») Если считать, что до появления на письме слово должно было некоторое время бытовать устно и осваиваться, то его заимствование придется как минимум на первую половину 1920-х годов. Таким образом, надо признать, что это «велосипедное» слово было заимствовано не вполне ясными путями из южнославянских языков в не самое «велосипедное» время (хотя на начало 1920-х годов и приходятся попытки возрождения велоспорта в Советской России) и, главное, едва ли не за десять лет до его активного проникновения из итальянских диалектов в те же южнославянские языки, о котором пишет А.М. Сабенина.

Ну, или нужно согласиться с тем, что и эта версия сомнительна.

День 4

Неопровержимое доказательство того, что в Америке в 3,5 раза больше дураков, чем в России

Дурак (дура), дуралей, дурачок, дурень, дурачина, болван, бревно, дерево, дубина, идиот, пень, телепень, глупец, глупыш, глупенький, балбес, оболтус, олух, осел, остолоп, простофиля, фалалей, фофан.

(= 24 синонима)

[Абрамов Н. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений]

Fool, airhead, birdbrain, blockhead, bonehead, bubblehead, chowderhead, chucklehead, clodpoll (or clodpole), clot, cluck, clunk, cretin, cuddy (or cuddie), deadhead, dimwit, dip, dodo, dolt, donkey, doofus, dope, dullard, dumbbell, dumbhead, dum-dum,