Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

этого периода. Кое-кто из них настолько известен, что даже я, небольшой знаток искусства, знаю их имена по прошлой жизни. Это старик Лисипп и его ученик Харес, будущий создатель Колосса Родосского.

«Жаль, что Пракситель уже умер, а то бы я и его позвал», — иронично хмыкнув, не останавливаясь, прохожу мимо залов, где кипит работа.

Быстро поднимаюсь по лестнице, слыша за спиной натужное сопение Гуруша и тяжелый шаг Феодота. Гуруш что-то бурчит о том, что негоже царственному Величеству бегать, как мальчишке, по задним дворам. Я же не обращаю на него никакого внимания, ибо давно уже научился воспринимать ворчание Гуруша как не очень приятный, но неизбежный фон.

Вот и двери на мою половину. Стража стоит расслабленно, не ожидая начальство с этой стороны, но, завидев, тут же вытягивается во фрунт. Феодот распахивает передо мной дверь, и я, не сбавляя шага, перехожу черту между еще строящейся частью дворца и уже жилой.

Стены широкого коридора расписаны фресками из боевой жизни «моего отца», и я прохожу мимо красочных сцен легендарных битв при Гранике и Гавгамелах. Классические бронзовые статуи богов и героев провожают меня своими неживыми глазами, а я уже вижу у дверей своей приемной и, так сказать, живых героев нашего времени.

Мозоля глаза неподвижно стоящим стражникам, нервно ходит туда-сюда Арета, а горбун Сократес привычно сидит на полу и флегматично пялится на застывших воинов в тяжелых доспехах.

Феодот сразу же вышел вперед, заслоняя меня своей широкой спиной, и недовольно заворчал, что нельзя пускать всякие подозрительные личности в царские покои без конвоя.

Его я тоже не слушаю, поскольку самолично дал приказ пропускать Арету в любое время суток.

Завидев меня, Арета бросилась было навстречу, но Феодот встал у нее на пути неприступной скалой. Остановившись, она все же не утерпела и, подпрыгнув, выкрикнула из-за его плеча:

— Мой царь, я нашла его!

На это Сократес скосил на нее осуждающий взгляд и пробурчал негромко, но так, чтобы я услышал:

— Положим, это я нашел, а не… — Не став договаривать, он зыркнул в мою сторону хитрым взглядом и бодро вскочил на ноги.

Внешне никак не прореагировав на ситуацию, я отодвинул Феодота в сторону и прошел в открытые стражей двери, бросив на ходу Арете и горбуну:

— Ты и ты, за мной!

Уже в кабинете, удобно расположившись в кресле, я поднял взгляд на застывшую у входа парочку.

— Итак, давайте подробно и по порядку!

Арета начала с того, что я уже знал и раньше. Всю неделю она провела на рынках и улицах города, опрашивая лавочников, нищих и трактирщиков. Совала всем под нос сделанный горбуном набросок, но никто никого похожего не видел. Она уж и подмазывала, и грозила, но результата не было никакого. Так продолжалось до того момента, пока я не отрядил ей в помощь горбуна Сократеса. Тот не то что не возражал, а даже наоборот — взялся за дело с большой охотой, поскольку в случае успеха ему была обещана весьма щедрая награда. Вооруженный страстным желанием поскорее заполучить обещанные деньги, Сократес вновь отправился на рыбный рынок. Там, шляясь между прилавками, он вдруг обратил внимание на странную группу сирийцев: пятерых мужчин и одну женщину. Сирийцы по обычаю носят широкие шерстяные халаты — фараджи, причем и мужчины и женщины одинаково. Только у женщин еще и голова замотана так, что лица не разглядеть. В общем, в очередной раз бросив взгляд на этих сирийцев, Сократес вдруг обратил внимание на шаг женщины. Проницательный глаз художника мгновенно разглядел диссонанс в женской походке: уж больно широко и по-мужски дама шагала. Стоило ему только зацепиться взглядом, и подозрительность этой группы начала расти как на дрожжах.

Об этом Арета упомянула как-то вскользь, но Сократес не позволил умалить своих заслуг.

— Ты знаешь, Великий царь, — не утерпев, вставил он слово при первой же возможности, — сирийские женщины если и выходят в город, то только с родней или с другими женщинами. А тут одна баба шляется с пятью чужими мужиками… Странно! Такого бесстыдства на Востоке не потерпят. Там с этим…

Не дав ему закончить, Арета отмахнулась:

— Это все уже не так важно, мой царь! Главное, я вычислила этих сирийцев. Те сказались купцами из Эмесы (Хомс), а караван их остановился в пандекее (постоялый двор) Саргона, что сразу за восточными причалами порта.

Сократес обиженно покосился на свою невежливую соратницу, а я, усмехнувшись, подумал:

«Да уж, Арета и раньше тактом не страдала, а ныне и подавно. Подруга, явно, делиться лаврами ни с кем не собирается!»

Подтверждая мою мысль, Арета сделала вид, что в упор не видит недовольство своего соратника, и так же напористо продолжила:

— На этом дворе есть некий конюх Ермиз, — девушка, как бы ненароком, оттерла горбуна в сторону, — я его давно знаю. Скользкий тип, но иногда бывает полезен. Так я ему посулила два обола, и он провел меня по комнатам, что сняли эти купцы, и по стойлам, где стояли их лошади и верблюды.

Переведя дух и убедившись, что она теперь центральная фигура, а напарник лишь возмущенно сопит за спиной, Арета перешла к главному.

— В общем, это такие же купцы, как я жрица Астарты. Товар у них лишь для видимости, в стойлах пара верблюдов, а остальное — вполне приличные кони, точно не под поклажу. — Тут она выдержала мхатовскую паузу и выложила:

— Добавила я еще один обол в потную ладошку Ермиза, и он закрыл глаза на то, что я проторчала на этом дворе до заката и дождалась, когда сирийцы вернутся. Они сняли две комнаты в дальней части двора, что у самой стены. Я потихому прокралась к оконцу их комнаты и… — Тут в ее глазах сверкнула довольная искра. — Как я и ожидала, женщина оказалась совсем не женщиной. Едва войдя в комнату, она стянула с головы платок и превратилась в того самого неуловимого Акретиона.

Теперь мне понятно, почему столько времени его не могли найти. Вся эта история, вообще, выглядит довольно странно: просто какой-то шпионский детектив из будущего. Я уже привык, что в этом времени предпочитают ходы попроще и понадежней, а с такими замысловатыми играми не связываются.

Поднимаю задумчивый взгляд на Арету:

— Так сколько их, ты говоришь?

— Шестеро, вместе с Акретионом.

Хмурю брови, потому что эта история мне все больше и больше не нравится.

«Конспирация на уровне Джеймса Бонда, — мысленно пытаюсь понять, кто и зачем так заморочился, — для убийства любовницы, явно, перебор. Там действовал, точно, один человек. Если это Акретион,