Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Повернувшись, Феодот прервал мои размышления:

— Мой царь, вон та крыша. — Прошептав, он указал взглядом на возвышающееся над прочими одноэтажными домишками строение.

Только взглянув, я тут же осознал, что подошел к делу слишком поверхностно. У меня перед глазами не просто шинок с комнатами наверху, а самый что ни на есть классический караван-сарай с высоким забором, обширным двором, конюшнями и большим домом в центре со множеством комнат под разный уровень гостей.

«Обложить десятком бойцов такой „полигон“ нереально, — тут же оцениваю масштаб своего промаха, — да и войти туда всем отрядом, не привлекая чужого внимания, тоже вряд ли получится».

Ругаясь на самого себя за легкомысленность, одновременно пытаюсь решить появившуюся проблему.

Отвязав с пояса кошель, протягиваю его Арете:

— Возьми ребят и быстренько вернитесь на рынок. Купите там пару-тройку верблюдов и пяток гужевых лошадей. — Чуть подумав, добавляю: — Ну и поклажу на них нагрузите какую-нибудь.

Без лишних вопросов Арета с бойцами тут же развернулась обратно к рынку, а я с Феодотом и Сократесом зашел в ближайший шинок, дабы не отсвечивать без дела на улице. Едва уселись за стол, как к нам тут же подскочила грудастая девка.

— Чего господа изволят? — Она уперлась густо накрашенными глазищами в Феодота, определив его как старшего.

Тот замялся, бросив на меня вопросительный взгляд, зато горбун теряться не стал.

— Амфору вина нам, милая, да самого лучшего! — Заявил он тоном завсегдатая подобных заведений.

На эту щедрость Феодот отреагировал неодобрительным взглядом, но, напоровшись на него, Сократес ничуть не стушевался. Расплывшись во все лицо, он отреагировал по-своему:

— Ну, не дешевое же пойло нам пить!

Я пока молчу, и это, явно, воспринимается как одобрение. Довольная улыбка Сократеса становится еще шире, и он уже предвкушающе потер свои маленькие ладошки.

— И еще, милая, принеси-ка нам… — Тут полет его гастрономических фантазий споткнулся об мой отрезвляюще-жесткий взгляд, и благоразумие взяло верх. — Оливок! Да, пожалуй, просто оливок будет достаточно.

Горбун повторил это уже с явной ноткой разочарования, а девица, даже не заметив его терзаний, умчалась выполнять заказ.

Вернулась она буквально через пару мгновений с кувшином вина и глиняной миской с оливками. Бухнув всем этим об стол, девица вновь исчезла и появилась уже с тремя керамическими кружками сомнительной чистоты.

Я пить не рискнул. Феодот, глядя на меня, тоже воздержался, а вот Сократеса наш антиалкогольный протест не остановил. Налив полную кружку, он тут же и выдул ее всю.

Покосившись на него, я лишь вздохнул про себя:

«Кто возьмется осуждать калеку…? Главное, чтобы нам еще таскать его потом не пришлось!»

Словно услышав мои опасения, Сократес тут же наполнил свою посудину по второй, но тут уж пришлось его урезонить. Короткий, но выразительный взгляд на Феодота — и тот, без лишних сантиментов, накрыл кружку горбуна своей широкой лапой.

— Уймись! — Проговорил я еле слышно на возмущенную мимику напротив. — Закончим дело, а там хоть залейся.

После этого шут обиженно надулся, и остальную часть времени мы просидели в молчании. Навскидку прошло еще около часа, прежде чем в дверях появилась Арета и подала знак: все готово!

Глава 19

Столица Восточного царства Гераклея Великая, начало августа 311 года до н. э.

Спина ишака настолько широка, что, расположившись на нем верхом, я ощущаю себя сидящим на лавке. Послушное животное неспешно перебирает ногами, внося меня в ворота пандекеи Саргона. Позади мнимые погонщики ведут под уздцы трех верблюдов с тюками шерсти, а замыкает наш маленький караван четыре вьючных мула с мешками овса на спине.

Арета покупала товар, можно сказать, «с колес», не считаясь с ценой, и, должен сказать, кто-то сильно наварился в этот вечер. Эта мысль заставляет меня иронично усмехнуться, но на этом я отбрасываю все отвлеченное и сканирую взглядом широкий двор пандекеи.

Слева — большая конюшня, чуть ближе — открытая коновязь. Там суетится какой-то народец, видать, новый караван только что прибыл.

«Это даже к лучшему, — мысленно оцениваю ситуацию, — чем больше суеты, тем меньше к нам внимания».

Идущая рядом Арета показательно повела взглядом в сторону правого угла большого дома, мол, «наши друзья» там.

«Ясно!» — начинаю прикидывать, с чего лучше начать. Плана, как такового, у меня нет, так что ставка на экспромт. Не спеша расположиться, осмотреться и только потом уж начинать действовать, чтобы взять всю группу живьем и не дать никому сбежать.

Пока я осматриваю местные «достопримечательности», ишак подо мной, чётко определив приоритеты, свернул к коновязи. Умное животное сразу выделило, где тут кормят и поят.

Весь наш небольшой караван свернул вслед за мной, а навстречу нам уже устремился низкорослый крепыш с густой чёрной бородой и налысо выбритой головой.

— Рад приветствовать дорогих гостей! — начал он кричать ещё издали. — Вы правильно сделали, что завернули в мою пандекею. Лучшего места вы не найдёте во всём городе!

«Так, а вот и наш радушный хозяин!» — отмечаю про себя появление Саргона, но вперёд не лезу. Я слишком молод для караван-баши — это может вызвать подозрение. Поэтому главой каравана у нас назначен Феодот, ему, как говорится, и карты в руки.

Словно в подтверждение моих мыслей, Феодот действительно вышел навстречу Саргону, и они тут же жарко заспорили о цене на ночлег.

По тому жару, с каким идёт дискуссия, вижу, что мой караван-баши взялся за дело со всей ответственностью и не намерен уступать ни обола. Он торгуется так, будто выкладывает драхмы из своего кармана.

Бережливость к царской казне — дело хорошее, но время идёт, а мы всё торчим посреди двора, у всех на виду. Поторговаться для реалистичности, может, и правильно, но мы ведь не ради ночлега сюда приехали.

«Ну давай уж, соглашайся!» — мысленно подсказываю Феодоту, но тот, явно, заигрался.

Вижу, как он яростно взмахнул рукой.

— Да провались ты в подземелья Аида, сквалыга! — выкрикнув, Феодот демонстративно развернулся и возмущенно возопил: — Пять драхм за три ночи! Да это же сущий грабеж!

Вот, он уже кричит на погонщиков:

— Разворачивайте верблюдов! Я здесь ни за что не останусь, да еще и по всему миру разнесу весть, как тут обдирают честных купцов.

Саргон, набычившись, смотрит в спину уходящему гостю, а я в этот момент думаю о том, что не вовремя проснувшийся актерский талант моего главного телохранителя может запороть операцию, даже не дав ей толком и начаться.

Феодот уже рядом, и, склонившись «с седла», я зло шепчу ему прямо в ухо: