Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

— Что-то идет не так? У тебя очень напряженный вид. — Она прильнула ко мне и обняла за шею. — Ты слишком много работаешь! Так нельзя, надо хоть иногда отдыхать и наслаждаться жизнью.

Она чуть отстранилась и смачно откусила персик.

— Вот так, чтобы сок брызнул по губам, а ты почувствовал вкус жизни!

Спелый фрукт действительно прыснул соком, и тот потек ручьем по подбородку девушки. Эйрена весело засмеялась и протянула мне надкушенный персик.

— Попробуй, какой вкусный! Его только что сорвали в саду.

Смотрю на персик в ее руке, а голова разрывается от вопроса.

«Что, вот так вот просто? Пришла, дала яду, а я сам взял его и съел! — звучит чудовищно, и, не в состоянии поверить, я пытаюсь найти контраргументы. — Постой, она же сама его ест. Значит…!»

Обрадовавшись было, сам же опровергаю свой довод.

«Да, ничего это не значит! Мало ли таких случаев было. К примеру, у нее антидот, или она с детства приучена к этому виду яда. Всё может быть!»

Я всё еще смотрю на персик, а Эйрена, откусив еще раз, вновь рассмеялась.

— Ну попробуй! Что ты как бука насупился!

Глядя жене прямо в глаза, думаю о том, что если я сейчас не откушу, то так и не узнаю, хотела она отравить меня или нет.

«Так и проживу всю жизнь, мучаясь этим вопросом». — Этот аспект вдруг становится определяющим, и тогда я решаюсь. Сжав тонкое женское запястье, подношу руку с персиком ко рту и кусаю. Правда, глотать не тороплюсь и даже дышать стараюсь через раз, дабы не сглатывать слюну.

Эйрена же, вдруг перестав смеяться, схватилась за живот.

— Ой! Что-то я развеселилась и разбудила малыша. — Она улыбнулась через силу. — Пинаться начал.

Затем, морща красивое лицо, поднялась и, придерживая живот, аккуратно шагнула к двери.

— Пойду полежу. — Эйрена бросила на меня ласково-извинительный взгляд. — Не буду тебе мешать.

— Конечно, иди, дорогая! — выдавливаю из себя, стараясь случайно не проглотить кусочек персика.

Едва за женой закрывается дверь, как я вскакиваю и бегу в гардеробную. Там выплевываю фрукт на стол и самозабвенно полощу рот до тех пор, пока не начинает сводить скулы.

Закончив, поворачиваюсь к пялящейся на меня троице и вижу: все трое правильно понимают, что происходит. Тогда мой палец повелительно тыкает в лежащий на столе кусочек персика, а взгляд упирается в пленника:

— Ты знаешь, что надо делать!

Сцена выплевывания фрукта и полоскания рта, видимо, произвела на того неизгладимое впечатление, потому как бывший охранник дернулся в руках Феодота и Ареты и отчаянно замычал:

— Нееет! Нет! Не буду!

Уговаривать его у меня уже нет сил, и я просто показываю Арете взглядом: действуй. Та, не раздумывая, разжимает бедолаге рот и запихивает туда кусочек фрукта. Затем зажимает нос и рот, пока тот не сглатывает.

Несколько мгновений пленник стоит, выпучив глаза, в ожидании боли и смерти, и мы втроем тоже не сводим с него глаз. Проходит минута, другая, но ничего не происходит, и я понимаю, что всё, ничего не будет.

«Может, действительно, напридумывал себе лишнего. — Чувствую даже какую-то слабость в ногах от отступившего напряжения. — Ну с чего я решил, что этот Акретион причастен к заговору? Далину он убил из ревности и сбежал. Правда, потом вернулся. Зачем?»

Тут у меня немного не вяжутся концы с концами, но ведь я не все знаю.

«Могли быть у этого Акретиона какие-то свои темные делишки, никак не связанные со мной? — быстро нахожу подходящее объяснение. — Могли! Вот он и вернулся в Гераклиду с наемной крышей. Рассчитывал, что прошлое уже забылось, ан нет! Я всё помню и сполна расплатился со злодеем. Всё! Финита!»

Объяснение так себе, но, поскольку в этот миг я испытываю почти эйфорию от того, что две самые близкие мне женщины не причастны к заговору, я легко его принимаю. Тем более что по моим ощущениям уже полночь, а значит, кто бы ни злоумышлял против меня, он либо должен был уже всё провернуть, либо…

«Я всё высосал из пальца, а моя интуиция лишь плод подсознательных страхов и косвенных догадок. — Делаю окончательный, самоуспокаивающий вывод. — В любом случае, на сегодня с меня хватит!»

Поднимаю взгляд на Феодота и Арету:

— На этом всё! Закончили! Вы свободны, а этого, — кивком головы показываю на пленника, — заприте где-нибудь до утра. С рассветом же гоните в шею. Пусть возвращается в свой Эфес!

Не слушая ответа, выхожу в кабинет и вновь падаю в кресло. Чувствую, что после такого стресса заснуть будет непросто, а поспать перед завтрашним выходом просто необходимо.

Только подумываю подняться и идти в спальню, как в приоткрытой двери вновь появляется голова Гуруша:

— Великий царь, тут твой брат. Говорит, что прибыл с докладом, как ты и приказывал.

«Блин!» — мрачно вспоминаю, что действительно давал задание Фарнабазу доложить, когда все приготовления к выходу будут закончены, а последний корабль отойдет от причала на рейд.

Тут следует сказать, что Фарнабаз уже полгода как занимает пост первого заместителя стратега столицы. Барсина таки доконала меня, и я перевел «братца» из тяжелой кавалерии на, так сказать, ответственную должность. Тот уже и сам повзрослел, и прежнего пиетета к воинским подвигам не испытывал.

К чему он испытывал истинную страсть, для меня не было секретом, и, честно говоря, с такими «талантами» он был мне не нужен. Однако Фарнабаз поклялся, что если я окажу ему доверие, то он больше близко не подойдет к игорному дому. Не то чтобы я поверил, но «мамочка» так настойчиво просила за него, что я таки сдался. Должность первого заместителя стратега столицы не то чтобы шибко почетная — для царского брата даже как-то мелковата, — но мы с Барсиной договорились. Это место будет для Фарнабаза испытанием. Сможет справиться со своей игроманией, тогда можно будет подумать и о ступени повыше.

На новой должности Фарнабаз уже около полугода, и вроде бы ни в чем зазорном за это время замечен не был. Я за ним специально не слежу, но ни о каких скандалах, связанных с его именем, Гуруш не докладывал.

Последнюю неделю, по моему специальному поручению, Фарнабаз занимался только снабжением эскадры и подготовкой ее к выходу в море. Поэтому сегодня я и приказал ему доложить о полной готовности флота, когда бы это ни произошло.

«Видимо, с подготовкой закончили», — решаю про себя и взмахом руки показываю Гурушу: пусть заходит!

Через мгновение, чеканя по-военному шаг, в кабинет вошел Фарнабаз. Поприветствовав меня, он