Бастард Александра. Том 4 - Дмитрий Анатолиевич Емельянов

Вопрос задевает за живое, и Фарнабаз не сдерживается.

— Семьдесят пять талантов золотом!

— Немало! — В моем голосе нет ни капли иронии, только констатация факта, хотя сумма действительно впечатляет. Это годовой бюджет не самых маленьких полисов античного мира.

Быстро пытаюсь осмыслить услышанное.

«У Фарнабаза столько наличности никогда не было, значит, чтобы проиграть такую прорву денег, он должен был играть в долг. А в долг обычно играть не дают, во всяком случае, не с такими суммами. Значит, его специально затягивали в долговую капкан, и игорный дом был в деле».

Выпалив сумму, Фарнабаз вновь угрюмо замолчал, и я делаю еще одну попытку разговорить его.

— Что они пообещали тебе? Списать прежние долги, открыть новый кредит на игру… Что еще?

— Место председателя в регентском совете при Эйрене и ее будущем ребенке.

— Не слишком щедро! — скептически кривлю рот. — Думаю, это не все?

— Да, — чуть замявшись, все же выдавливает Фарнабаз, — еще пост главнокомандующего армией Великого царства.

— Вот это уже ближе, — меняю скепсис на мягкую иронию, — и кто же у нас такой щедрый, что раздает посты командующих?

— Фокий. — Начав, Фарнабаз уже по инерции произносит имя и тут же замолкает, понимая, что проговорился.

— Фокий! — повторяю за ним, дабы до братца дошло, что таиться уже незачем. — Чем же я не угодил стратегу столицы?

После этого Фарнабаза прорвало, и он начал лихорадочно рассказывать.

— Фокий знаком с Птолемеем с детства. Они вместе росли. Что ему предложили, не знаю, но, думаю, немало. А может, Птолемею было чем другим зацепить старого дружка, я не вдавался в их дела. В общем, Фокий выкупил мой долг у игорного дома Гермесия и потребовал возврата, грозя судом и полным уничтожением репутации.

— И ты нашел наилучший выход из положения! — не могу удержаться от сарказма, но Фарнабаз его даже не замечает.

Он продолжает в какой-то отрешенной прострации.

— Я не мог этого допустить! Мать, Шираз — они бы навсегда отвернулись от меня и прокляли на веки вечные! А ты изгнал бы из столицы! У меня не было выхода. Вы все загнали меня в угол своими требованиями, своей моралью! Никто из вас не пришел мне на помощь!

«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!» — бурчу про себя, вспоминая вдруг незабвенных классиков сатиры, а вслух же даю братцу жесткую отповедь.

— Очнись! Твоя жалость к себе уже привела тебя к попытке убийства царя и брата, а ты все продолжаешь нудеть, что никто тебя не любит и не ценит. Только твоя слабость, твоя гнилая страсть к игре сделали тебя убийцей, и никто другой. Только ты сам виноват в том, что топор палача уже завис над твоей шеей!

Последние слова заставили Фарнабаза отшатнуться и вскрикнуть:

— Ты же обещал!

— Обещал, если ты сдашь мне всех заговорщиков, но ты только скулишь и ничего не рассказываешь! — Мой ледяной взгляд стеганул по лицу брата, и тот, словно решившись окончательно, заговорил быстро и нервно.

— Я знаю только Фокия и прокурора Пармениона. Слышал, что их поддерживает несколько военачальников и часть гарнизона столицы.

Фарнабаз замолчал, и несколько мгновений я просто перевариваю услышанное. Честно говоря, масштаб меня потряс. У меня прямо под носом разгорелась не просто дворцовая интрижка, а настоящий пожар мятежа, а я ни сном ни духом.

«Военачальники, часть гарнизона, — пораженно повторяю про себя, — это уже серьезная сила!»

Внешне никак не показывая вспыхнувших эмоций, задаю следующий вопрос.

— Какова конечная цель заговорщиков?

На это Фарнабаз неуверенно пожал плечами.

— Понятия не имею! — Его встревоженный взгляд зыркнул из-под насупленных бровей, словно бы подтверждая: я действительно ничего не знаю и не скрываю.

Понимаю, что в целом с Фарнабазом могли и не делиться планами, но в какие-то частности его точно должны были посвящать. Сделав про себя такую поправку, просто перефразирую вопрос и фрагментирую на части.

— Ладно, давай по-другому! Представим, что ты убил меня. Что дальше? Кому ты должен сообщить об этом?

— Аааа! — понятливо протянул Фарнабаз. — Вот ты о чем! Так это, Фокий ждет меня в дежурке дворцовой стражи. Я должен…

Подняв вверх указательный палец, обрываю его на полуслове. Мне нужна минута тишины, потому что внезапно в моей голове вспыхнули слова охранника Акретиона.

«…этой ночью наше сидение в Гераклее закончится…»

Связываю их с только что услышанным, и у меня в голове вдруг ясно прорисовывается вся картина целиком.

«Акретион со своими приходит к воротам дворца, — мысленно делю все по этапам для абсолютного понимания. — Фокий запускает его вовнутрь, а когда Фарнабаз докладывает, что дело сделано, доверенные стражники убивают Акретиона и его людей. Потом же вообще все просто! Тревога, вопли слуг, и весь дворец становится очевидцем несчастья. Группа негодяев прокралась во дворец и убила царя. За что? Да за то, что не поделили любовницу Далину. Ревнивец Акретион отомстил за ее смерть, а верная стража, чуточку опоздав, но все-таки смогла покарать злодеев».

Мне уже очевидно, что на дурачка Акретиона хотели свалить убийство царя. Тогда никакого разбирательства, никакой смуты, а власть законно переходит к Эйрене и ее будущему ребенку.

«Уж больно закручено, — мысленно реагирую на свою же версию, — насколько я знаю Фокия, такая многоходовка не по его мозгам!»

Вижу, что Фарнабаз все еще напряженно смотрит на мой поднятый палец, и, опустив руку, позволяю ему продолжить.

— Ты докладываешь Фокию, и что дальше?

— Дальше…? — Фарнабаз тяжело вздохнул. — Фокий со мной не советовался, но я бы на его месте немедленно поднял гарнизон и взял город под контроль. Потом остановил выход эскадры и выгрузил пехоту обратно на берег — она еще может пригодиться в том случае, если Патрокл и Эвмен не примут переворота в столице.

Я уже не слушаю брата, поскольку план мятежников для меня очевиден. Эйрена становится царицей-регентом будущего ребенка и, естественно, останавливает войну с отцом. Птолемею будет нетрудно договориться с дочерью о разделе царства и получить обратно Финикию с Иудеей. Вавилон, наверняка, отойдет Селевку, и все медленно, но неизменно возвратится на круги той Истории, которую я когда-то знал.

За чередой успехов я как-то успел подзабыть, что Судьба неуклонно стремится избавиться от следов моего вмешательства, и за это она только что хорошенечко ткнула меня носом. Вот так вот, ненавязчиво, напомнила о себе, показав, что стоит мне хоть на чуточку расслабиться, как все мигом вернется на круги своя, к тому варианту, который уже кем-то, когда-то был написан там, на небесах.

Теперь мне все ясно, как и