Шипы у Розы Красавина - Виолетта Роман

узкая талия, сильная шея и до чертиков красивый профиль лица – в нем было все также, как и раньше. Он был таким же сводящим с ума, вызывающим слабость в коленях. Но он больше не был моим.

Заставив себя отвернуться, я удалилась в дом.

— Дождь начинается. Как хорошо, что я накрыла стол на веранде, - до меня донесся довольный голос теть Фаи.

Тяжелые капли забарабанили по крыше, и когда Михалыч прибавил громкости на колонке, присутствующие тут же забыли о непогоде, продолжив наслаждаться вечером.

— Гошенька, ну наконец-то! – раздалось за спиной, и, чувствуя как холодеют ладони, и бешено бьется сердце, я поспешила в заднюю часть дома.

Мысли лихорадочным потоком проносились в голове, не давая возможности совладать с паникой. Я не знала, что должна делать, но понимала одно – я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Я не знаю, как правильно поступить, не знаю, как он отреагирует на мой обман. Уверена, Красавин был в бешенстве, когда вместо меня нашел у магазина Захара. Но что ж, пусть знает, как чувствует себя обманутый человек.

Немного воодушевившись этими мыслями, я решила, не мучить себя сердечными волнениями, я схватила стоящие у заднего выхода коробки с саженцами цветов, и вооружившись перчатками, направилась во двор.

Если мне повезет, совершенно ни одна душа не заметит моего присутствия здесь, а мне удастся занять свои руки и отвлечь мысли от волнующих дум.

Дождь шел не сильно, когда я выскочила во двор, и там, где указывала ранее теть Фая, разместила коробку, и принялась рыхлить землю. Зная, как по-идиотски выгляжу со стороны, я с хитрой улыбкой думала о том, что сумела-таки избежать ответной кары судьбы за сегодняшние обманы. Уже после третьей посаженной розы, я настолько увлеклась процессом, что не замечала ни усилившегося дождя, который принялся лить с такой силой, что моя одежда вмиг стала мокрой, но и не заметила, как в какой-то момент тот самый дождь перестал касаться моего тела, а спину согрело тепло. Лишь когда в легкие проник до боли знакомый, волнующий аромат, я дернулась, и почувствовала, как моя спина уперлась в его грудь.

— Ты... что делаешь? – обернувшись, я увидела, что Красавин навис надо мной крышей, расправив полы джинсовой куртки. Будучи абсолютно мокрым, он улыбнулся мне, отчего сердце болюче дернулось в груди.

— Я так понимаю, мы сейчас сажаем розы. Если теть Фая вынудила тебя это сделать, дай знак, и я что-нибудь придумаю, дабы вытащить тебя из рабства.

Я оттолкнула его от себя и, выпрямившись, осмотрелась. На веранде собралась толпа гостей, и несмотря на перекрывающий их голоса музыку, я могла точно сказать, что они пытались нам сказать. Взгляды абсолютно каждого были устремлены на нас. И это к собственному удивлению порадовало меня.

Я выставила вперед ладонь с мини-тяпкой и пригрозила Красавину.

— Если ты пришел с войной, у меня есть свидетели. Выйти «чистым» после моего убийства не выйдет.

В глазах Красавина вспыхнуло удивление, но поразмыслив недолго, он понял, о чем я веду речь, и весело хмыкнул.

— Да не буду я тебя убивать, Куртизанка. Больно сильно люблю, чтобы злиться на тебя...

Это уже было слишком. Слишком волнительно и слишком откровенно, как и его полный нежности и тоски взгляд, как и его теплая улыбка.

— Мог бы и позлиться для порядка! - проворчала недовольно, бросая тяпку в коробку.

Красавин поднял взгляд к небу. Дождь практически закончился, оставив нас совершенно мокрыми.

— Ну все? Розы посажены? Мы можем идти в дом? – улыбнулся, убирая с моего плеча маленькую веточку. И эта его забота, и невероятно обаятельная улыбка раздражали так сильно, что хотелось его треснуть!

Я позволила себе шлепнуть его в грудь, чувствуя себя в этот момент абсолютно несчастным человеком.

— За что? – удивление в его голосе звучало как обвинение. Я и сама понимала, что веду себя взбалмошно и непоследовательно, но за эти дни я так сильно накрутила себя, что боясь с ним встречи, нашего будущего и полной неясности настоящего, не могла совладать с эмоциями. Лучше бы он поссорился со мной, лучше бы отругал за ложь с Захаром, лучше бы был равнодушен и не стал бы прятать от дождя, чем то, каким он продолжал быть для меня.

Он был для меня всем. Несмотря ни на что.

Я не сразу поняла, что это не дождь, а слезы текут по моему лицу. И лишь когда в серых глазах Красавина появилась тревога, и он поспешно приблизился ко мне, горло сдавило спазмом, а плечи сотряслись от рыданий.

— Ты чего? Что случилось?

— Отойди! – всхлипнув, проговорила обиженно.

И он не придумал ничего лучше, как сделать послушно шаг назад.

— Эй, Куртизанка, не пугай только! Ты упала? Подвернула ногу? Тебе больно?

— Больно-н-н-о-о-о, - взвыв во все горло, я прижала ладони к лицу.

— Где болит?

— Вот здесь, - коснувшись груди, с обидой и тоской я посмотрела на Красавина.

— Почему болит?

— Потому что соскучила-а-ась, - продолжая реветь, словно маленькая девочка, я увидела, как его губы растянула улыбка. Теплая такая, нежная, что сердце защемило. Он расправил руки в стороны.

— Так иди ко мне.

— Не могу! - топнула ногой в сердцах. Он совершенно не помогал, а делал только хуже!

— Почему?

— Ты негодяй, и я должна перестать любить тебя... но я не могу...

— Только не дерись, ладно? - с этими словами он сделал шаг и сгреб меня в объятия. Такие горячие, такие теплые, такие надежные.

Спрятав лицо у него на груди, я расплакалась.

Дождь давно перестал идти, но я не могла остановить свои слезы, пока его горячие ладони ласкаю мою спину, пока его губы касались моих волос, пока он продолжал держать меня в своих руках, я просто отказывалась быть сильной.

— Роза, пойдем в дом, - прозвучал его шепот над моей головой.

— Я не Роза, - разрыдалась еще больше, продолжая прижиматься к его груди. – А ты совсем не тот Гоша, которого я знала!

В тихой усмешке совершенно не было радости – одна печаль.

— Это же прекрасно. Мы оба с приставкой «не». А теперь давай зайдем в дом. Ты вся мокрая, можешь заболеть.

— Я рассказала тебе всю правду! Я открылась, потому что не хотела тебе врать. А ты даже на чуть-чуть не впустил меня в свою